Пронзенное сердце
Шрифт:
— Да ну?
— Лесной Рыцарь, милорд — его еще зовут Охотник Торн или Черный Шип, — он-то уж и вправду исчадье ада. Разве его можно найти? Он же не принадлежит нашему миру. Старики рассказывали, что он срубит своим топором голову каждому, кто…
— Я знаю все эти сказки! — закричал, не выдержав, Шавен, и острие его меча в мгновение ока перелетело от горла Элрика к шее старика, пригвоздив того к месту. — Я знаю эти сказки, — еще раз, уже тише, произнес воин.
Он опять повернулся к Элрику, на сей раз концом
— Ну, Элрик-пастух, признавайся: ты и есть Лесной Рыцарь?
— Милорд, вам же только что сказали, что я надел все это ради детишек.
— Лжешь! — Шавен подбросил шляпу в воздух и снова приставил меч к горлу Элрика. — Роберт! — бросил он через плечо.
— Слушаю, милорд! — отозвался один из всадников.
— Роберт, вот мы и нашли нашего Лесного Рыцаря. Я же видел его своими глазами в чаще — в тот самый день, когда пропала леди Эмилин. Свяжи-ка его покрепче. Я слышал, что он расправился с девушкой. — Роберт спешился, а остальные всадники, обнажив мечи, двинулись по площади, вдоль ряда притихших людей.
Элрик не сопротивлялся, когда конвойный связал ему руки за спиной и крепко-накрепко приковал его к Майскому дереву.
Шавен, наклонившись, снова мечом дотронулся до шеи Элрика. И снова показалась кровь.
— Говори же, где леди? Признавайся, или я сожгу тебя вместе с этим столбом!
Мэйзри, стоя рядом с Эмилин, изо всех сил прижала к себе малыша и крепко сжала руку старшего сына. Она покраснела, едва не задыхаясь от волнения и страха.
— Наверное, уже вполне достаточно страданий из-за меня! — прошептала подруге Эмилин. — Я выйду. — Она сделала было шаг вперед.
— Нет! — отчаянно остановила ее Мэйзри, хватая за руку. — Элрик выкрутится. Подожди. Все как-нибудь обойдется.
Эмилин остановилась в нерешительности.
— Где девушка? — Шавен уже кричал. Элрик же молчал, и взгляд его казался равнодушным и непроницаемым. — Может быть, пастух, — продолжал графский слуга, — милорд Уайтхоук и помилует тебя, если убедится, что его невеста невредима и с ней обращаются с должным почтением.
Элрик наклонил голову и прислонился спиной к дереву, спокойно глядя куда-то вдаль.
Не в силах больше выносить все это, Эмилин твердо решила открыться. Видя спокойную твердость пастуха, она поняла, что не может рисковать его жизнью, предавая дружбу и верность. Она шагнула вперед, глядя на Элрика.
Но какая-то странная, удивительная искра в его взгляде вдруг остановила ее, да и поза его немного изменилась — он неожиданно выпрямился. Не понимая, что происходит, девушка остановилась.
— Если ты сейчас же не признаешься, я раскрою твою голову, как яблоко! — взревел Шавен.
В эту минуту что-то пролетело мимо его уха, тихонько жужжа, словно пчела, и воткнулось в шест совсем рядом с его поднятой рукой. Всадник резко опустил меч. Над головой Элрика покачивалась
Шавен повернул голову, и все на площади, как по команде, повторили его движение. Эмилин тоже повернулась и едва не задохнулась от увиденного.
На вершине холма на прекрасном коне, покрытом расшитой зеленой попоной, сидел всадник. Кольчуга его блистала на солнце, словно изумрудная, а увитый венками и украшенный по подолу мхом плащ был необычайно красив. Конечно, простенький костюм Элрика не мог даже сравниться с этим великолепием. Волосы, борода и кожа всадника также отсвечивали зеленью.
На фоне неба четко вырисовывался огромный лук — из него и была пущена стрела. Но держали его не человеческие руки, а сучковатые, покрытые листьями ветки. Лесной Рыцарь — а это, несомненно, был именно он — снова прицелился и уже готов был выстрелить.
С воплем, напоминающим скорее звериное рычанье, чем человеческий голос, Шавен бросился к своим. И четверо всадников вихрем понеслись прочь из деревни, надеясь схватить стрелка. Через несколько секунд стук копыт раздавался уже на холме.
Зеленый всадник опустил лук. Потом пришпорил коня и поскакал по гребню холма — прочь от леса и высоких черных утесов — вверх по течению реки. Не задумываясь, он направил коня в воду и уверенно поплыл к противоположному берегу. Преследователи в нерешительности остановились. Потом медленно вошли в холодную весеннюю реку. А когда вышли из нее на противоположном берегу, Лесной Рыцарь уже едва заметной зеленой точкой выделялся на фоне темных болот.
Всадник, казалось, летел над вязкой землей — мимо редких валунов и деревьев, вверх и вниз по холмам. Как ни старалась погоня, догнать его было абсолютно невозможно.
На вершине самого высокого из холмов едва виднелось нагромождение темных камней; на фоне неба они напоминали скелет какого-то гигантского чудовища. Ни на секунду не сбавляя скорости, всадник исчез за этой причудливой изгородью.
И испарился. Въехал в каменный круг, но оттуда уже не появился. Покрытые вереском одинокие и печальные холмы были пусты.
Шавен громко проклял и рыцаря, и все на свете. Он направил коня в центр мертвого каменного царства.
— Смотрите-ка! — прорычал он, указывая на землю. Копыта четко отпечатались внутри круга, но ни один след не вел из него.
— Он как будто растаял здесь, среди этих валунов, — согласился Роберт.
Шавен снова выругался и направил коня в самый центр заколдованного древнего хаоса. Нагромождение камней и плит заросло плющом и покрылось мхом — веками здесь шла таинственная, неподвластная человеческой воле жизнь.
— Черт подери! Такое впечатление, что разбойник просто-напросто провалился сквозь землю!
— Может быть, все, что говорят в округе, правда, — с сомнением в голосе произнес Роберт.