Пронзенное сердце
Шрифт:
— Если он настолько скрытен, так может быть, он уже женат?
— Нет! Элрик знает Черного Шипа достаточно близко, но он ни разу не говорил, ни о чем подобном. — Мэйзри наклонилась. — Это всего лишь мои собственные мысли, госпожа, и возможно, я болтаю много лишнего — ни Шип, ни мой муж не похвалили бы меня за это. — Она улыбнулась. — Подождите здесь немножко: я принесу воды и нагрею ее, чтобы вы могли помыться. — С этими словами женщина поднялась и вышла из комнаты.
Эмилин в глубокой задумчивости провела рукой по волосам. Слова Мэйзри вовсе не казались неприятными, она не отклонила
— Святые угодники! — истово взмолилась она. — Я бы куда с большей радостью провела жизнь с добрым мужем, пусть у него и нет ничего, кроме этой пещеры да постели из шкур, чем в замке с Уайтхоуком или в заточении в монастыре.
Девушка ясно вспомнила, с какой нежностью обнимал ее Черный Шип, когда она в отчаянии заливалась слезами. Он обращался с ней, скорее, как с маленькой испуганной девочкой, а вовсе не как с женщиной. Тогда ей этого и не было нужно, но позже, конечно, хотелось узнать, что же у него на сердце. Не похоже было, что он хоть в малой степени испытывал нечто подобное ее собственным чувствам.
Кроме того, человек, пользующийся такой неограниченной свободой, вряд ли захочет связывать себя женитьбой. Эмилин встряхнула головой, чтобы откинуть с глаз закрывшие их прядки волос. Мэйзри, с ее богатым воображением, сочинит какую угодно любовную историю!
Девушка не могла не признать, что Черный Шип обладает всеми качествами романтического героя, подобно Ги Уорвику, Бивису Хэмптону, Хэвлоку Датскому. Как и они, он красив, силен, мужествен. А с ней он был и нежен, и целомудрен. Кроме того, он обладает твердым чувством чести.
Но разве такие мужчины живут на этой грешной многострадальной земле? Они встречаются лишь в книгах и легендах. Ей же так и не удалось уговорить его предстать благородным рыцарем и освободить ее малышей из замка Хоуксмур. Его логика действовала подобно воде, заливающей пламя. А после этого он обращался с ней как с младенцем.
Эмилин чувствовала в этом мужчине неисчерпаемые глубины, но и с трудом преодолимую замкнутость, как будто его истинное «я» пряталось за семью замками. Даже если бы ей удалось отпереть эти замки, вряд ли она смогла бы что-то понять в его душе. Ведь, в конце концов, он был бастардом Уайтхоука. А кровь есть кровь.
Повернувшись к огню другим боком, Эмилин провела рукой по волнистым прядям — высыхая, они блестели, как золото на солнце. Нет, все-таки она твердо уверена: Черный Шип не женится на ней, что бы там ни сочиняла Мэйзри. Он проводит ее до дядюшкиного монастыря и навсегда исчезнет из ее жизни. В конце концов, его долг перед семьей Эшборнов не так уж и велик.
И все-таки Эмилин чувствовала, что этот человек привязал к себе ее сердце прочными нитями;
каждый раз, когда она видела его, слышала его голос, нити натягивались. Стоило ему приблизиться — и ее сердце начинало гулко биться в груди. Наверное, все-таки она немного влюблена в него с их первой давней встречи — той, когда ей было всего тринадцать лет. И увидев его снова сейчас, после долгих лет разлуки, она вовсе не разочаровалась.
С глубоким вздохом девушка обхватила руками колени. Все это было лишь глупой взбалмошной мечтой.
Самое умное — поскорее уехать отсюда, добраться
— Ради всего святого, он же больше вас, — Мэйзри смеялась, глядя, как Эмилин пытается сладить с огромным луком. — Ну, поднимайте же его! Может быть, вам даже удастся оторвать его от земли!
Сосредоточенно сжав губы, Эмилин подняла лук и натянула тетиву так, что рука ее задрожала. Поправив стрелу, девушка прицелилась в тонкий ствол березы и выстрелила. Стрела пролетела мимо цели и исчезла в зарослях. Эмилин выбрала другое дерево — толстый раскидистый дуб. Ну, уж в него-то она наверняка попадет! Вложила стрелу и с трудом подняла лук.
— Этой белке будет, что вспомнить на старости лет! Смотри, как бежит!
— Она случайно попалась: пряталась на дереве и чуть не поплатилась жизнью, — оправдывалась Эмилин. Опершись на лук, она решила немного передохнуть в потоке солнечного света, пробивающегося сквозь листву. Земля радовалась нежным весенним цветам, радостно глядящим на мир из травы. Девушка глубоко вдохнула напоенный ароматами свежий воздух: после целой недели сидения в темной дымной пещере он вызывал восторженное головокружение.
Эмилин с трудом выпросила у Мэйзри позволения выйти на волю. Пещера Черного Шипа находилась выше — в расщелине горы. Прихватив мальчиков, они с Мэйзри не без труда спустились с крутого холма и остановились в густом лесу на самом краю долины.
Поправив огромную кожаную рукавицу, защищавшую руку, Эмилин снова подняла тяжелый лук, вставила стрелу и натянула тетиву.
— Видишь ту развилку на дубе, где расходятся две ветки? Я сейчас попаду в ствол прямо под ней.
— Спрячьтесь за спину леди Эмилин, малыши! — предостерегла детей Мэйзри. Мальчики послушно отошли в безопасное место.
— Мэйзри, не отвлекай! — попросила Эмилин и выстрелила.
— Ах, боже мой! Вы же почти попали!
— Да, промазала совсем чуть-чуть, — согласилась девушка. — Мне кажется, я начинаю чувствовать это оружие.
— Вы говорите, что стреляли и раньше? — с сомнением поинтересовалась Мэйзри.
— Да, дома. Но только из дамского лука. Несомненно, мне не хватает практики, да и настоящее оружие я держу в руках впервые. У Черного Шипа в кладовой я видела довольно много луков, но некоторые оказались тщательно упакованными. А этот висел ближе всего к входу, поэтому я его и взяла. И несколько стрел в придачу. Эмилин достала еще одну стрелу и выстрелила снова. С дерева сорвалась тонкая ветка и упала на землю.
— Ну, — с легкой насмешкой признала Мэйзри, — вы все-таки попали в дерево!
— Ау! — раздался внезапно голос. Повернувшись, подруги увидели, что со склона, окутанные золотисто-зеленым светом, спускаются Черный Шип и Элрик.
— Что здесь творится? — с удивлением подняв бровь, поинтересовался Черный Шип.
Как ни старалась, Эмилин не смогла сдержать улыбку при виде своего героя и избавителя. Его глаза, зеленые, как молодая дубовая листва, смотрели на нее. Черный Шип сурово нахмурился: