Пронзающие небо

Щербинин Дмитрий Владимирович

Ответ перевозчика был настолько громовым, настолько яростно-разящим, что Ярослав не смог разобрать ни одного слова; но только согнулся и зажал уши. Он позабыл о недавнем наставлении, отшатнулся, и тут же поплатился — каменная могучая ручищи, словно пасть сомкнулась у него на плече, и тут же разодрала его в кровь. Волей-неволей мальчику пришлось разжать уши, и он, поперхнувшись от волны смрада, услышал следующие слова:

— А это кто такой? Вот так сюрприз!.. Выходит — теперь закуску выдают ещё на переправе! А ну-ка, попробуем его плоти…

— Оставь! — перевозчик рявкнул

так, что каменное чудище отшатнулось, и больше уж не смело подходить к Алёше. — Это мой ученик. Быть может, когда-нибудь за хорошее услужение я наделю его даром бессмертия, а пока пускай наблюдает, учится…

При каждом гребке перевозчик заносил железный шест на несколько метров вперёд, вонзал его в невидимое дно, а затем отталкивался с такой силищей, что лодка подымала значительное волнение — стремительно отлетали назад каменные наросты, воздух с силой бил, грозил из лодки вырвать, но всё равно оставался мертвенным, тяжелейшим — от него кружилась голова, и хотелось бежать, вырваться на свободу, на простор, насладиться свежим дыханием…

Но вот вынырнул из мрака противоположный берег, лодка с силой ударилась в него, и посыпала с радостными завываньями нечистая, каменистая сила. Причём сначала высыпали самые маленькие, и уж за ними, с тяжёлым гулом выбрались более массивные, более несуразные фигуры. Когда они вошли в темнеющий поблизости туннель (там ещё можно было различить первые ведущие вверх ступени) — перевозчик вновь навис над Ярославом и проговорил:

— Теперь вручаю тебе часть своей силы и окутываю твою фигуру мраком… Но помни — хоть многие в себе силы почувствуешь, не вздумай чего учинить — всегда найдётся такая силища, которая раздавит тебя, словно муравья…

После этого Ярослав действительно почувствовал себя богатырём — толстенный железный шест оказался в его руках, и он стал его выгибать — вдруг захотелось огреть этого нечистого да и броситься на помощь Алёше и Оле, но перевозчик вновь осадил его прежними словами, а сам, заметно волнуясь, принял образ небольшого каменного уродца, и, прокричав, чтобы Ярослав не мешкал, поспешил за своей "роднёй".

* * *

…Быстро скакал Вихрь. Проносились назад деревушки, мелькали бородатые лица крестьян, и румяные щеки их жен, шаловливые ребятишки кричали что-то; многие из них с удивлением взирали на них — ну не диво ли: юноша и девушка, скачут на ослепительно черном коне неведомо куда, а за ними несется огромная огненная псина.

Алеша говорил Оле:

— Уж довольно мы на морозе с тобой ночевали. Надо нам, как солнце клонится начнет, попроситься в какой-нибудь дом. Нас, я думаю, пустят…

А Вихрь чёрной стрелой летел всё вперёд и вперёд, с каждым рывком приближая их к цели… Вот где-то за их спинами отрывисто пролаял Жар. Алеша помотал головой, словно пытаясь сбросить с нее что-то и проговорил.

— И правильно Жар лает — время к вечеру, а мы с утра ничего окромя зайца не ели и отдых всем нам нужен. Стой, Вихрь, сейчас оглядимся.

Конь послушно встал, выпуская из широких ноздрей клубы белого пара и нетерпеливо перебирая копытом, подбежал и Жар: пес совсем умаялся, об этом и дал

знать хозяевам — с самого утра, он несся, стараясь не отстать от Вихря. Теперь он тяжело дышал, а язык свешивался до самой земли — с укором смотрел он слезящимися глазами на Алешу и Ольгу, словно бы говорил: "Что ж вы про меня совсем позабыли? Я, ведь, весь день надрываюсь, бегу за вами… Тяжело, тяжело мне теперь, ох сил совсем нет, весь день за конем бежать…"

— Бедненький! — вскрикнула Ольга и, спрыгнув с Вихря, подбежала ко псу, пала перед ним на колени, обняла огненную голову…

Жар все еще дышал отрывисто и часто, но, кажется, понимал каждое обращенное к нему слово и с обожанием смотрел на Олю.

Спрыгнул с Вихря и Алеша и тоже присел на колени рядом с Жаром, молвил:

— И меня прости. — и потрепал его за ухом.

Жар завилял хвостом.

Так, сбившись вместе простояли они некоторое время на дороге. Юноша и девушка стоящие на коленях подле огненного пса, и конь, склонивший к этому псу голову, словно что-то тихо шепчущий ему на ухо…

И было это в окруженье поля. День уже прошел и большое, огненно-рыжее солнце наполовину скрылось за краем земли. Позади виднелась деревня которую они проехали некоторое время назад и не заметили — из труб поднимались в бардовое небо струйки дыма.

Алеша решил было поворачивать Вихря обратно, но сделать этого не успел, потому что тут прорезался в морозном воздухе стремительный галоп; и вот уже стоит перед ними, трясётся тот самый конь, который незадолго до этого служил Ярославу. Ведь, как только мальчик соскочил с него, точно разжалась сдерживавшая его прежняя незримая, колдовская ручища, и конь в ужасе перед нечистью, бросился и несся назад по Янтарному тракту до этого самого мгновенья. Теперь же, признав Вихря, он остановился перед ним, и несколько раз, жалуясь, толкнулся своей мордой в его.

Чтобы тут — конь бежит одинокий, мало ли что — ан нет же!.. Велением ли колдовским, или по роковой случайности (скорее всё ж колдовством), но, когда Ярослав соскакивал, то положенное в футляр письмо, которое он вёз капитану морского судна — выпало из его кармана, а он и не заметил этого — футляр зацепился за застёжку на седле, да так и проболтался всю дорогу. Футляр был знаком и Алёше и Оле — Ярослав успел показать его им во время пребывания в разбойничьем городке.

— Жив, жив, жив — хорошо то как… — робко улыбнулась Оля.

— Н-да. — кивнул Алёша. — Только вот какая-то беда с ним приключилась — это точно…

Со стороны леса приближался, насколько это было возможно быстро, воз груженный дровами — в возу сидел мужик, который испуганно оборачивался к темнеющей лесной полосе, при этом губы его дрожали — вот пронеслась прямо над его головой пара чёрных ворон, и он аж вскрикнул:

— Ишь, нечистые! Разве ж можно так пугать!.. Я то думал… — но он даже и продолжить не посмел, и обратился к Алёше и Оле. — Ну, и долго ли ещё здесь стоять собираетесь!.. О-ох, и я то задержался! Коварны зимние сумерки — подберутся незаметно, а как нагрянут, так и сбежать не успеешь. А ведь в любую минуту Они нагрянуть могут! Что ж вы тут стоите?