Пролог

Iskinder

остановился, несколько мгновений Шэф и обладатель роскошного халата вглядывались

друг в друга, а затем одновременно, будто по команде, сделали шаг навстречу и крепко

обнялись.

– Только не говори, что ты соскучился! Не поверю!

– Нет, Эси, я к сожалению, по делу… – Шэф кивнул на Дениса, безжизненно

повисшего в седле. – И еще… надо кое-что выстирать…

Волшебник молча бросил взгляд на слуг, – тут же двое подскочили к лошадке с

висящим Денисом,

быстро и ловко распутали его и потащили в дом, а еще одному Ирж

выдал полиэтиленовый пакет с обгаженным Денисовским обмундированием.

– Хотите есть?..

– И отдохнуть. – Закончил фразу за волшебника Шэф.

– Прошу! – Эсмаил сделал приглашающий жест, Ирж и Мартан спешились,

захватили багаж, – во исполнение категорического приказа верховного

главнокомандующего не оставлять его ни на мгновение без присмотра, и вслед за

руководителем направились к высокому крыльцу, предоставив лошадей попечению

челяди волшебника.

«Слуг» верховного главнокомандующего сразу же отвели на кухню, в то время как

Эсмаил и Шэф направились в «операционную», куда уже был доставлен Денис.

Полностью обнаженный, он лежал на низкой кушетке, грудь его равномерно вздымалась –

дыхание было ровное и только некоторая бледность и закрытые глаза указывали на то, что

с ним не все в порядке, да и то только, если знать предысторию попадания его на эту

койку, а так он производил впечатление просто спящего человека.

Маг, сведя ладони, сложил руки перед грудью и замер в неподвижности. Шэф,

скользнув в кадат, наблюдал как расширялись его восходящий и нисходящий каналы.

Через некоторое, весьма недолгое время, их диаметр достиг краев кокона, образованного

надтелесными оболочками мага, – теоретически, это был максимально достижимый

предел, а на практике считанные единицы людей во всех мирах могли похвастаться

подобным достижением. Шэф, к своей досаде, в это число не входил, несмотря на

многолетнюю, ежедневную практику. Не обладал он и способностями мага-целителя, поэтому глядя на кокон Дениса не мог понять причину его странного состояния.

Волшебник начал медленно водить руками над телом Дениса, в кадате было видно,

как время от времени его ладони вспыхивают мягким, голубоватым светом, и словно

отвечая ему, таким же светом вспыхивают участки кокона Дениса, находящиеся под

ладонями мага. Обычным же зрением было видно только то, что Эсмаил водит руками над

Денисом. В какой-то момент в ответ на голубое свечение ладоней целителя, кокон Дениса

ответил багрово-красным, какого-то гнилостно-мясного цвета свечением.

Удовлетворенно

хмыкнув, маг двумя руками начал раздвигать края только ему

видимого отверстия на поверхности кокона. Ни в кадате, ни в обычном состоянии

сознания, Шэф не видел что конкретно раздвигает Эсмаил, – кокон Дениса видел, руки

мага видел, а вот щель в коконе, куда сумел внедрить свои руки волшебник, не видел, но

главное, чтобы видел целитель, – а он видел!

Дальнейшее, если смотреть обычным зрением, сильно напоминало работу

филиппинских хилеров, – маг засунул руку в грудь Дениса, естественно, не пролив при

этом ни капли крови, и как будто начал оттуда что-то вывинчивать – по крайней мере

движения были именно такими, будто он отвинчивал большую гайку. Шэф перешел в

кадат, – правую руку Эсмаила, до локтя, охватывало, как перчатка, голубое свечение, и он

действительно вывинчивал из недр Денисовского кокона какую-то хрень, напоминающую

багровый огурец. «Огурец» не хотел покидать завоеванных позиций, – куда-то вглубь

Дениса уходили многочисленные, как у знатного сорняка «корни», продолжавшие за

Дениса цепляться. Но движения мага были отточенными и неумолимыми, – медленно, но

неотвратимо, все «корни» были извлечены из кокона. Когда тварь была полностью

вытащена, она издала на удивление мерзкий и сильный вопль, заставивший, не

ожидавшего такой подлянки, Шэфа вздрогнуть. Долго орать этому исчадию ада не

позволил маг, – у него засветилась синим пламенем не задействованная до этого левая

рука, и он сжал «огурец» между ладоней. Сияние на мгновение усилилось, сделавшись

совершенно нестерпимым, а затем руки волшебника погасли. Когда он разжал ладони, они

были пусты.

– Все? – поинтересовался Шэф.

– Надеюсь, что да, но надо проверить.

Когда Эсмаил закончил водить руками над телом Дениса, стало видно насколько

он устал: проступили многочисленные морщины, обострились и так резкие черты лица, кожа потемнела, глаза потускнели и запали, и вообще стало ясно, что он далеко не молод.

– Теперь все, – устало улыбнулся он Шэфу.

– Я твой должник!

– Ага… ага… как ты там выражаешься… рассчитаемся на том свете…

поленьями… нет не поленьями… А! – вспомнил: огоньками!

– Угольками…

– Точно! Рассчитаемся на том свете угольками! Дерьмо Мартуза, – никак не могу

запомнить…

– Стареешь, – ухмыльнулся Шэф.

– Зато ты все молодеешь, – ворчливо отозвался Эсмаил, – не боишься в младенца

превратиться? Учти – я тебе сиську не дам!