Проклятый
Шрифт:
Пальцы моего так называемого жениха тем временем скользнули мне на плечо, затем он запустил их в мои волосы и стал лениво перебирать, при этом не отрывая взгляда от моего лица, выжидая, когда я начну протестовать, но я, сцепив зубы просто терпела, мысленно представляя себе лицо Сигурда и только этим успокаиваясь.
— Еще вина? — спросил Трор.
Я отрицательно покачала головой. Казалось, никто кроме меня самой и возможно Олава, не замечал напряжения, возникшего между мной и Трором. Его люди отдыхали, ели, пили и не обращали на нас внимания.
— Ты думала, я дурак, госпожа? — спросил он так тихо, что слова могла расслышать только я.
Покачав головой, я почувствовала, что он разжал пальцы, отпуская мои волосы.
— Скажи мне честно, — продолжил воин, — Ты думала, что я не вернусь обратно?
Я посмотрела ему в глаза.
— Как ты догадался? — спросила я.
Трор усмехнулся.
— Я многое знаю, — произнес он, — Также и то, что за время моего отсутствия ты, что давала слово быть моей, обручилась с другим… Я не люблю, когда меня предают. Ты ведь знаешь, какова цена предательства?
Услышав последнюю фразу, я рванулась из-за стола. В этот раз Трор не стал удерживать меня, а только проводил глазами и после принялся за вино. А я поспешно выбежала из зала, по пути толкнув одну из девушек, подававших пиво. Она расплескала напиток и испуганно стала извиняться за свою неловкость.
— Оставь, — только махнула я рукой, — Это моя вина, — и быстрым шагом направилась к выходу. Грудь сдавила какая-то тяжесть, не давая мне сделать глубокий вздох. Сердце колотилось, грозя разорвать грудную клетку. Я метнулась к двери и, с силой толкнув ее, оказалась во дворе.
— Он догадался, — пронеслось у меня в голове, — Он отомстит мне! Что же делать? — от отчаяния хотелось заломить руки и плакать, надеясь, что слезы могут принести хоть какое-то облегчение. Я боялась своего будущего. Если раньше оно казалось мне радостным и безоблачным, то теперь я не видела просвета в той тьме, что окружала мои мысли, полные страха.
Я обратила свой взгляд на море, за горизонтом которого солнце тонуло в синих волнах, разбросав последнее золото на низко плывущие облака.
— Закат, — произнесла я. Значит, скоро вернется отец. Мне оставалось надеяться только на его помощь.
Я прислонилась спиной к деревянной стене и стала ждать, когда послышится перестук копыт отцовского жеребца, означавший его возвращение.
Отец явился через некоторое время после заката, когда небо было уже темным, но последний солнечный свет еще не растворился в поступи ночи. Все это время я стояла на крыльце, ожидая его возвращения, и слушала шум и смех, доносящиеся из дома. Едва толстоногий крепкий отцовский жеребец остановился у порога, как я тот час поспешила навстречу спешившемуся Гуннару. Бросив на меня любопытный взгляд, он внезапно прислушался к раздающимся в доме голосам.
— Кто-то
Я положила руку на спину жеребца, погладила его шею.
— Олав вернулся, — ответила я.
В глазах Гуннара мелькнул отблеск радости.
— И Трор вместе с ним, — закончила я.
Отец замер.
— Что?
— Да, — подтвердила я.
Гуннар опустил голову, задумавшись. Я тем временем забрала из его рук поводья и отвела Гордеца в конюшню, где распрягла и насыпала свежего сена в кормушку, после чего вернулась к отцу.
— Все слуги в доме, — объяснила я свои действия Гуннару.
— Пойдем, — сказал он и направился к крыльцу. Я засеменила за ним.
— Отец, — я догнала его у самых дверей и положила свою руку ему на плечо, — Мне кажется, он знает о том, что Коннор посвятил тебя в свои планы, относительно него.
Гуннар обернулся.
— С чего ты решила? — спросил он.
— Я думаю, он каким-то образом догадался сам.
Послышался вздох и Гуннар, решительно распахнув дверь, переступил порог собственного дома.
— Это плохо, — расслышала я его голос, перед тем, как он вошел в большой зал. Я проскользнула вслед за ним и встала за спиной.
— Отец! — услышала я радостный вскрик Олава и, мгновение спустя брат уже обнимал Гуннара, а я отошла на шаг, чтобы не мешать.
— Долго же тебя не было, — проговорил Гуннар и отстранившись стал смотреть на сына, подмечая изменения, произошедшие в нем за то время, что тот провел в походе. Гуннар заметил, что Олав возмужал и кажется, даже словно стал выше ростом. Его широкие плечи были гордо расправлены, на загорелых руках перекатывались тугие узлы мышц.
— Ты стал настоящим воином, — сказал отец и улыбнулся, — Наверное, я был не прав, убеждая тебя в том, что набеги и ратное дело не для тебя.
— Я рад, что ты, наконец, признал это, — засмеялся Олав.
— Твой сын храбро сражался, — услышала я голос Трора. Воин встал из-за стола и приближался к нам, — Я благодарен тебе за такого сына, Гуннар. Ведь, если бы не он, возможно, мне не довелось бы сейчас стоять здесь перед тобой и твоей прекрасной дочерью, — взгляд Трора, колючий и цепкий перекинулся на меня, вызвав дрожь страха в моих подкосившихся коленях. Я судорожно сглотнула.
— Теперь Олав принадлежит к моей дружине, — Трор остановился напротив отца с вызовом глядя ему в лицо, — Теперь он мой человек…
— Я рад, — кивнул Гуннар, — Что Олав будет ходить под одним парусом со столь славным воином, как ты, Трор.
Тот медленно кивнул. Темные глаза сузились, превратившись в тонкие щели. Я видела, что он ни на йоту не верит словам моего отца, но сейчас Трор не собирался выяснять правду. Возможно, из-за Олава, с которым действительно стал дружен, а возможно, просто не хотел портить своим людям праздник.