Проклятый
Шрифт:
Эгир покачал головой и сел на место.
— Здесь надо что-то другое, — Коннор задумчиво потер подбородок, — Еще есть идеи? — спросил он.
Теперь поднялся Трор. Толпа, галдевшая до этих пор, замолчала. Все взгляды устремились на молодого вождя.
— Ты прав, Коннор, — сказал он, — Город можно взять только хитростью. Поэтому предлагаю пустить один корабль вперед, чтобы под видом торговцев наши люди проникли в город. Затем ночью, когда все будут спать, появитесь вы. К тому времени мы перебьем всю стражу и откроем для вас ворота.
— Ты
— Да. Именно себя, — сказал Трор.
— Хочешь забрать для себя все самое лучшее, пока мы будет терпеливо, словно какие-то трусы, сидеть под воротами, ожидая, пока ты нам откроешь их и отдашь то, что не смог забрать сам? — услышал Олав голос из толпы. Он без труда узнал в говорившем дружинника Коннора, по имени Дуб. Задиристый, не ухоженный мужичонка, уже не молодой, вечно нарывался на драку, задирая людей Трора, особенно выделяя кормчего Инне, и почему-то, к удивлению Олава, король никогда не приструнивал его, словно и не замечал этих нападок.
— Если ты так переживаешь за свою долю, — Трор повернулся к Дубу, — Я возьму тебя с собой.
В толпе раздались короткие смешки. Все знали, что Дуб не отважится ступить на корабль Трора, особенно после того, как перессорился со всей его командой, исключая только, почему-то, Олава. С ним Дуб никогда не конфликтовал, попросту не замечая новенького, хотя Олав за это на него не обижался, а даже радовался такому стечению обстоятельств.
— Так что? — Трор пристально посмотрел на Дуба. Тот промолчал и сел на место, злобно сверкая глазами из под кустистых бровей.
— Таким образом, мы провернем все, отделавшись малой кровью. Я отбирал своих людей годами и каждый из них для меня ценен, — произнес Трор, — Что толку в храбрости, если некому потом будет делить золото и рабов? Хитрость — это ум, а не слабость, как считают некоторые, — воин выразительно взглянул на группу под предводительством Кунна, именно они были за открытое нападение. Кунн и его дружинники промолчали, не высказав своего протеста. Тогда Трор посмотрел на короля. Коннор довольно улыбнулся ему, высказывая таким образом свое одобрение.
— Тогда предлагаю проголосовать, — сказал Трор, обведя всех присутствующих долгим взглядом, — Кто за — поднимает руку.
Олав увидел лес поднятых к верху рук и присоединился к большинству.
— Вот и прекрасно, — Трор довольно усмехнулся и сел рядом с королем. Коннор дружески похлопал воина по плечу.
— Если бы у меня был сын, — сказал король громко, чтобы слышали все
Олав подозрительно посмотрел на короля. Коннор казался искренним в своих словах и сын Гуннара подумал, что ему померещилось то, что они видел, казалось, мгновение назад.
— Возможно, это была игра теней и огня? — сказал он сам себе.
— Завтра Дракон выплывет первым в полдень. На закате плывем мы, — сказал Коннор громко. В наступившей тишине был слышен только его голос, да треск огня, пожирающего сухое дерево, — Будем действовать так, как сказал Трор. Мне его идея кажется хорошей.
По толпе прошел одобрительный гомон. Коннор резко поднял руку вверх и гомон тот час стих.
— Завтра мы возьмем этот город, и все его богатства будут наши! — произнес он. Толпа радостно закричала. Многие повыскакивали с мест, потрясая в воздухе оружием. Олав остался сидеть на камне, задумчиво глядя перед собой.
Когда все стихло, совет был окончен, воины разлеглись у костров. Олав оглядел море спящих тел, пристраиваясь на волчьей шкуре, спиной к огню. Он уснул почти моментально, когда посреди ночи он резко проснулся повинуясь зову природы. Осторожно пробираясь через спящих, он углубился недалеко в лес. Сделав свои дела, он собирался было возвратиться обратно, как услышал чьи-то тихие шаги. Следуя какому-то шестому чувству, он поспешно спрятался в кустах орешника и затаился. Мимо кто-то прошел, при этом явно стараясь не шуметь. Потом шаги затихли, человек остановился совсем недалеко от того места, где притаился Олав. Через некоторое время к нему присоединился еще кто-то. Они тихо заговорили, и Олаву пришлось напрячь слух, чтобы расслышать из слова.
— Завтра, когда мы ворвемся в город, будет царить такая суматоха, что никто не заметит, — начал говорить один из мужчин. Олав замер, стараясь даже не дышать, понимая, что сейчас подслушивает то, что ему совсем не надо было бы слышать. Но выдавать себя теперь было опасно.
— Возьмешь своих самых преданных людей и убьешь его, — продолжил голос. Олав с ужасом узнал в говорившем короля, — Только проделай это так, чтобы остальные подумали, что его убили наши враги. Никто не должен увидеть вас, ни единая душа, иначе это все грозит нам большой опасностью.
— Твои люди любят его, — второй голос принадлежал Дубу, — Они слушают его.
— Да. И поэтому он становится для меня слишком опасен, — ответил Коннор, — Мне не нужны соперники. Власть должна принадлежать только мне. Это сейчас ему все равно, о когда-нибудь, а это время, я знаю, настанет, он захочет большего. Слишком уж он своеволен. Я не хочу дожидаться того времени, когда все мои люди по одному его зову пойдут за ним, — за словами Коннора последовала пауза, затем он продолжил, — Сделаешь все незаметно и я награжу тебя. По-королевски награжу. Но если ты попадешься, или он сумеет расправиться с тобой…я буду отрицать свою причастность.