Проклятый берег
Шрифт:
– Какой-то одержимый гнался за мною… – рассказывал он своим соседям по столу. – Выскочил откуда-то из арабского квартала…
– В это время года подобные припадки не редкость, особенно среди туземцев, – заметил майор, небрежно кивнув головой в ответ на мое приветствие. – Прошу вас, барон, расскажите подробнее о случившемся…
Что? «Барон»? Этот жулик стал уже бароном?… Я отошел в сторону. К стойке бара как раз подошел официант и громко проговорил:
– Двойной мазагран для господина барона…
Я
– Слушаю?
– Виски…
Я с удовольствием пил прохладный напиток, не сводя при этом глаз с Турецкого Султана. Даже если он просидит здесь два дня, я все равно его дождусь. Я буду неотступно следовать за ним, пока мы не останемся с глазу на глаз, вдвоем!.. В конце концов, отстанет же он когда-нибудь от этих офицеров!..
– Мсье…
Рядом со мной стоял официант.
– С вами хотела бы поговорить одна дама.
Я поглядел в ту сторону, куда он показывал взглядом. В одной из лож в слабо освещенной глубине зала сидела женщина.
Но какая женщина! У меня перехватило дыхание. Ее необычайное, темно-лиловое платье могло быть сшито в одной из лучших мастерских Парижа. Ее небольшие снежно-белые руки как раз подносили сигарету к губам. Красивые темные глаза были прикрыты изумительно длинными ресницами… Короче говоря… Это была такая красавица, что я онемел.
Не теряя своей врожденной благородной осанки, я немедленно подошел к ней.
– Присядьте, мсье, – сказала дама после того, как я представился ей. – Я – графиня Ларошель.
Я не знал, что ответить.
– Я заметила вас сразу же, когда вы вошли, и наблюдала за вами, пока вы сидели напротив. У вас открытое, мужественное лицо.
Голос у нее был искренним, да и сказанное не могло возбудить во мне никаких подозрений, потому что у меня действительно честное, открытое и мужественное лицо. Об этом мне и другие говорили.
– Не знаю, почему, – продолжала она, – но я чувствую, что вы не раздумывая откликнетесь на призыв о помощи женщины, которая находится в большой опасности.
– Можете в этом не сомневаться! – воскликнул я, чувствуя, как у меня кружится голова от странного аромата ее духов. – Графиня, – продолжал я, – нет такой просьбы, которую я не выполнил бы для вас. Пусть даже ценой последней капли своей крови!
– Я всего лишь попрошу вас проводить меня домой. Не исключено, что на пути меня могут подстерегать наемные убийцы. Легионеры всегда были рыцарями…
– Можете быть спокойны, я защищу вас…
– Да… я верю вам. У вас такие умные, выразительные глаза.
Это тоже верно. Мне говорили и раньше, что в моих глазах есть что-то необычно умное и выразительное.
– Кто же те, которые способны предостерегать возвращающуюся домой
– Нанятые профессиональные убийцы… Больше я не могу вам сказать…
– Я не собираюсь проникать в вашу тайну, графиня!
– Спасибо. Тогда идите вперед и подождите меня у входа. Я прошел мимо столика Турецкого Султана. Рука у меня невольно сжалась в кулак, но что я мог поделать.
Меня просила о помощи женщина. Я не мог отказать! Через несколько минут графиня вышла из кафе.
Был уже вечер. Мы направились не к центру, а в сторону района вилл.
Никого подозрительного я по дороге не заметил. Вообще, эта часть города выглядела сейчас совсем безлюдной. Лишь изредка мимо нас проносились машины.
Моя спутница остановилась перед огромным, похожим на замок зданием.
– Я дома… – сказала она. – Похоже, что одного вашего присутствия оказалось достаточно, чтобы спугнуть их. У вас ведь такая внушающая трепет, истинно мужская фигура! Вы похожи на ожившую статую!
И это тоже верно. Фигура у меня и впрямь мускулистая, истинно мужская. Такую одну на тысячу встретишь.
– Крысы, способные напасть на женщину, обычно трусливы, – ответил я с врожденной, естественной прямотой.
– До какого времени у вас увольнительная?
Гм… Потриен уже сейчас, наверное, выходит из себя…
– У меня нет увольнительной. Просто спрыгнул со стены форта.
– Дезертировали?
– Нет. Если я вернусь до завтрашнего вечера, это будет только самовольная отлучка. А я вернусь еще сегодня.
– Ну, если так… Я была бы рада пригласить вас на чашку чая.
И она опустила глаза. Судя по всему, я произвел на нее сильное впечатление.
– Я был бы счастлив, графиня, – почтительно ответил я с ощущением, что следовало бы по такому случаю опуститься на одно колено.
– Тогда зайдем…
За входной дверью оказался огромный, отделанный деревом холл, залитый светом люстры. Лакеи в ливреях поспешили ко мне… Сколько света и роскоши…
Несколько ошеломленный, я шел рядом с нею по лестнице…
Стены во всю их высоту были расцвечены разными яркими картинами. Я много вращался в высших кругах и знаю, что такие картины называют гобеленами… Человек, попадая в образованное общество, и сам здорово повышает свой уровень.
Сводчатый потолок тоже весь был покрыт рисунками цветов – так называемыми фресками. Когда они обвалятся и покроются основательным слоем грязи, любой музей заплатит за них хорошие деньги.
Мы прошли через целую кучу комнат, пока шедший перед нами лакей не ввел нас, наконец, в небольшой, интимный салон и не включил лампу, прикрытую шелковым абажуром. Вспыхнул мягкий, домашний свет, оставлявший в полумраке дальние уголки комнаты.