Проклятые
Шрифт:
– Они дерутся, как машины, - проговорила пожилая гивистам. Она подбирала слова для того, чтобы четче передать переживаемые чувства капитану.
– Нет, нельзя, пожалуй, сказать, что они бесконтрольны, но их состояние резко отличается от состояния наших воинов. Решение воевать они принимают не осознанно, а на инстинктивном уровне. Не знаю, надо обратиться к биопсихологам. Возможно, тут все дело в каком-то гене… Словом, ни одна зрелая раса не будет вести себя таким образом, окажись она на поле боя. Все _з_а_с_т_а_в_л_я_ю_т_ себя воевать. При этом переступают через какие-то
– Лицо гивистама, обычно такое неподвижное, все исказилось сильными чувствами.
– Хуже того! Нам пришлось применить силу, чтобы вернуть их с поля сражения! Они хотели, чтобы мы оставили их в покое! Они хотели воевать дальше! И…
– Это абсурдно, - прервал ее Кальдак.
– Никто не станет воевать, когда можно отойти в сторону без жертв.
– Сразу видно, что вы не видели землян в бою. Это зрелище еще поразительнее, чем вы можете себе представить. Самых молодых из них пришлось успокаивать медикаментами. Они рвались драться.
– И подобные наклонности Узор собирается поощрять?!
– Кальдак швырнул в воду ракушку.
– Ну, хорошо, а вся проведенная здесь работа ничего не стоит? Как насчет наших выводов о спокойствии и миролюбии землян? Как насчет того, что они стоят на ближайших подступах к истинной цивилизованности.
– Первая забота должна быть о сохранении и спасении нашей, уже состоявшейся цивилизации. Ведь я же говорю: никого из землян не заставляли воевать. Все пошли добровольно. С воодушевлением!
– Потому что никто не показал им альтернативы. Потому что никто не открыл им двойственности их натуры. Они сами не знают себя. Так надо же объяснять, показывать!
– резко возразил Кальдак.
Руководитель проекта сменила тон. Теперь ее голос звучал прохладно, как будто она давала этим понять, что уже устала обсуждать решенный вопрос.
– Перед нами немного другая задача, капитан. Удивлена, как вы могли так поддаться влиянию этого Уилла Дьюлака.
– При чем здесь Уилл?!
Уже не в первый раз Кальдак испытал сильное желание ударить гивистама. С’ваны умели спорить легко, с юмором, они были обезоруживающе убедительны. Гивистамы же становились во время споров невыносимыми. Атмосфера вокруг них постоянно накалялась. Импульсивным, раздражительным массудам с ними было труднее всего.
Кальдак подавил в себе агрессивное желание и до боли стиснул кулачки.
– Я командир солдат-массудов, начальник экспедиции Узора. У нас есть общий враг и мы боремся против него вместе. Для землян Амплитур не является врагом. Это обстоятельство нельзя сбрасывать со счетов.
– У десятерых землян враг уже существует, - заметила руководитель проекта.
– Десять индивидуумов не представляют собой репрезентативную выборку!
Пожилая гивистам сделала согласительный жест.
– Вот поэтому мы вернулись не просто так, а с необходимым оборудованием и снаряжением. Необходимым для расширения нашей базы на поверхности планеты.
– Для расширения?!.. Но если Совет уже принял
– Только Ученый Совет, - поправила его руководитель проекта.
– И не думайте, капитан, что вас одного смущает моральная сторона этого дела. Совету нужна добавочная информация, новые исследования. По причинам, которые мне предпочли не сообщать, они решили пока повременить с официальным запросом к лидерам этой планеты о помощи в войне. Возможно, тут все дело в свойственной землянам подозрительности, которая может повлечь за собой нежелательные последствия.
– Чего же тогда от нас просят?
Кальдак был сбит с толку. Ровно год назад он приземлился на этой планете, будучи уверенным в своем мнении. Общение с землянином Уиллом Дьюлаком и проведенные исследования заставили его серьезно пересмотреть прежнюю точку зрения. Теперь от него требуют результатов, которые войдут в противоречие с занятой им позицией. Совет не согласен с выводами командира экспедиции, что ж, это бывает. Но что же им все-таки надо от этого мира? И от него самого?
Яруселка подошла к нему вплотную, и ее близость подействовала на него успокаивающе.
– Я знаю, тебе сейчас трудно. Но мы должны верить в мудрость начальства.
– Начальство не было на планете Земля! Оно не видело землян! А я вот уже год наблюдаю их в естественной среде.
– А кто сказал, что эта среда для них естественна?
– насмешливо осведомилась руководитель проекта. К ней снова вернулась уверенность.
– В этом глупом мире нет ничего естественного! Возможно, эта их естественная среда лежит где-то совсем в другом конце Галактики.
– Разве мы имеем право, - упрямо продолжал возражать Кальдак, - так грубо и прямо вмешиваться в жизнь этого народа?
– Этот вопрос стоит передать философам, - расслабленно и спокойно парировала гивистам.
– А военным он неинтересен. У военных другие заботы.
Высший военный Совет состоял в основном из массудов и с’ванов. Кальдак глянул на свою подругу.
– Что обо всем этом думает наше непосредственное военное руководство?
Она ответила, не колеблясь. При этом бакенбарды у нее взволновано трепыхались.
– Там понимают некоторые нравственные осложнения, возникшие с этим проектом, однако полагают, что вовлечение землян в конфликт в качестве союзников Узора будет отвечать самым насущным интересам как Узора, так и их самих. Военные полагают, что землянам удастся взять на себя часть тяжкого ратного бремени, которое до сих пор выдерживали на своих плечах только массуды и чиринальдо.
– У чиринальдо нет плеч!
– угрюмо бросил Кальдак. Кончики его острых ушей ходили ходуном.
– Какие бы личные оговорки я не имел, как командир я обязан подчиняться приказам и воле Совета.
Руководитель проекта попыталась уменьшить его тревогу:
– Ничего, капитан. Все мы на службе, и у всех нас есть что-то личное, что не должно мешать делу.
– Я не стану, - резко заявил Кальдак больше для самого себя, чем для руководителя проекта и своей подруги, - не стану делать того, что идет вразрез с моими нравственными принципами.