Проклятые
Шрифт:
– Так-то оно лучше, - удовлетворенно произнес Уилл.
Он подошел к бельевому шкафу, вытащил полотенце и наскоро вытерся. Он был в двух шагах от штурвала (одно “колесо”, как уже было сказано, находилось на палубе, второе здесь, в центральной кабине). Протяни руку и достанешь радиопередатчик или радиотелефон. Но Уилл не стал производить резких движений. Вот если наступит момент, когда эти существа не станут смотреть в его сторону, а еще лучше, если они выйдут за чем-нибудь на палубу…
Вытирая голову, он заговорил:
–
Дропак понял, что эти слова адресованы ему.
Кальдак подумал: “Принесение извинений за совершенное насилие! Обнадеживающий знак. Впрочем, выводы делать пока рано”.
– Надеюсь, у него будет все в порядке?
– обратился композитор к командиру.
– Кстати, меня зовут Уилл Дьюлак.
– Двойное имя?
– удивилась вейс.
– Да.
– Дропак поправится. Наш медицинский персонал располагает средствами, которые ускорят его выздоровление.
Абориген зачем-то выглянул в иллюминатор.
– Медицинский персонал, говорите? Значит, у вас должен быть вместительный корабль. Вы что же, сели на одном из этих островков?
– Челнок. Экспедиционный корабль расположен на орбите между вашей планетой и вашей непропорционально большой луной.
Кальдак был смущен вопросом аборигена. Как только он начинал думать об этом существе как о восприимчивом, разумном, так тот тут же выдавал свое невежество каким-нибудь глупым вопросом или репликой. Он был сам кладезь противоречий.
– Скажите, - обратился к аборигену Вулди, будучи больше не в силах скрывать свой интерес.
– А вы случайно не воин?
– Кто, кто?
– улыбаясь, переспросил композитор.
Вулди повторил вопрос, но иначе: транслятор по его просьбе поменял слово “воин”, которое абориген, по-видимому, не понял, на его смысловой эквивалент из этого же языка.
– Ах, вы имеете в виду, солдат!
– С этими словами абориген опустился на высокий, обитый подушками стул.
– Какой там, к чертям собачьим… Интересно, с чего это вы взяли, что я солдат?
– Вы ударили, нанесли повреждение разумному.
– Я же сказал, что испугался. Я не воевал с ним. Когда ваш друг приблизился ко мне, я просто попытался отвести его э-э… руку в сторону. Вот и все. Может, я сделал это немного резко, но, клянусь, у меня и в мыслях не было наносить ему травму!
– Зачем вам было отбрасывать его руку в сторону? И почему вы сделали это так, как сделал бы только солдат?
Уилла начал раздражать этот допрос.
– А вы бы что сделали? Скажете, что не стали бы отбрасывать?
– ответил он вопросом на вопрос.
– Разумеется, не стал бы, - тут же ответил Вулди. Он был удивлен самой постановкой вопроса.
– Я еще раз повторяю: я не солдат, - резковато заметил Уилл.
– Я музыкант, композитор.
– Мы слышали вашу “музыку”, - объявил Кальдак.
– Она не пришлась нам
– Жаль, что еще могу сказать?
В душе Дьюлак и не думал огорчаться этим заявлением. Что могут понимать в настоящей симфонической музыке эти заросшие шерстью?..
Вулди отодвинул транслятор в сторону и обратился к Кальдаку:
– Я смотрел руку Дропака. Если это раса музыкантов и композиторов, то что же будет, если они вдруг согласятся воевать?
– Тут необходимо все терпеливо и тщательно продумать, - предупредил его командир.
– Не забывай, что мы имеем дело с единичным аборигеном в узко конкретной обстановке.
Впрочем… Тут командир немножко слукавил. Разве можно было забыть о двух пропавших дистанционных зондах? Ведь, собственно, они и явились побудительным мотивом для появления на поверхности планеты группы контакта?
– Согласен, музыка у них воинственная и агрессивная. Но это не значит, что и аборигены, ее сочиняющие, сами подготовлены к ведению войны.
– В физическом отношении они вполне подходят, - настаивал Вулди, не желая гасить свой оптимизм.
– Дропак может подтвердить, основываясь на личном опыте.
Тропическая ночь вскоре согрела тело Уилла. Он внимательно наблюдал за двумя переговаривающимися чужаками. Несомненно, они представляли для него не меньший интерес, чем он для них. Он все еще не был до конца убежден в том, что их намерения по отношению к нему сугубо мирные, но чувствовал, что непосредственной опасности не подвергается.
Изучая их, он вдруг осознал главное внешнее различие между ним и этими существами. По сравнению с ними композитор был беззащитно голый. Его гости были, напротив, с головы до ног покрыты короткой серой шерстью. Что же касается птицы, разговаривавшей на английском языке, то она была вся в перьях, в некоторых местах очень цветастых. Она была чем-то средним между птицей-секретарем и “эйнштейном”. В настоящий момент копалась в своем поясе со снаряжением. Ее большие нежные глаза отливали зеленым перидотом.
В отличие от своих спутников Уиллу она совсем не казалась опасной. Во-первых, у нее были очень мягкие манеры, пистолета своего, если он у ней и был, она не доставала, - медоточивым был и голосок. Почему-то Уиллу казалось, что пришельцы с других миров как раз и должны обладать таким голосом.
Он повесил полотенце себе на шею. Два чужака, один из которых был, судя по всему, главным, продолжали о чем-то спорить. Заметят ли они, если он как бы небрежно коснется рычажка на радиопередатчике и тем самым включит его? Все было давно устроено так, что стоило включить передатчик, как с диктофона тут же посылался сигнал о помощи. Его координаты будут переданы также автоматически. Сюда устремятся все яхты и мотоботы, какие только есть поблизости. Это может отпугнуть его посетителей и они сбегут. Впрочем, кто знает, а вдруг они справятся и с подошедшей помощью?