Проклятые

Фостер Алан Дин

Повернувшись в воде, Уилл указал рукой в сторону катамарана и вопросительно взглянул на существо с хвостом. Он не удивился, когда увидел, что оно вытащило из воды одну из передних лап и повторило жест композитора.

– Ну, хорошо, - устало проговорил Уилл.
– Намек понял. На остров ты меня не пустишь, это мне ясно. Я возвращаюсь, только ты не помогай мне, а то еще утопишь.

И он неохотно поплыл обратно.

Пока он приближался к катамарану, ему в голову пришла обнадеживающая мысль. Чужаки до сих пор не пристреливали его, хотя могли сделать

это уже несколько раз. Когда он убежал из кабины, когда он прыгнул за борт и когда он вынырнул и поплыл к острову. Какими бы ни были их намерения, судя по всему, немедленное членовредительство и вивисекция не входили в их планы.

Он до конца уверился в этом, когда подплыл к своему катамарану с кормы.

Навстречу ему свесилась длинная, сухощавая рука. Он глянул вверх и увидел над собой бакенбарды, клыки и страшноватые кошачьи глаза.

Значит, ему хотят помочь взобраться на борт? Отлично. Уилл ухватился за протянутую ему руку.

– Не могу!
– сказал солдат Кальдаку.
– Я не думал, что он окажется таким тяжелым.

Вулди пришел на помощь своему товарищу. Вдвоем они втащили аборигена на катамаран. Кальдак и Дропак прикрывали своих товарищей на случай неожиданности. Этот абориген мог выкинуть все, что угодно. Надо было быть ко всему готовыми. Слава Богу, ничего не случилось. Капитан знаком отпустил Ватолоя, и тот уплыл к покинутой на время субмарине.

Уилл взобрался в кокпит и стал разглядывать своих пленителей. С него обильно капала на пол вода. Они растянулись полукругом. Не иначе, намеревались этим предотвратить вторую возможную попытку побега.

– Только спокойно!
– проговорил Уилл, поднимая вверх обе руки.
– Больше в воду не полезу, но здесь холодно. Я весь мокрый и мне нужно достать полотенце.

– Пожалуйста.

Уилл с восхищением глянул на вейс.

– Черт возьми, вы отлично говорите по-английски! У меня есть студенты, которых вы смогли бы натаскивать перед экзаменом!

Вейс ответила на комплимент аборигена нахальным встряхиванием своего птичьего хохолка. Затем она повернулась к Кальдаку.

– Он говорит на основном местном языке. Значит, мои первые слова были им поняты. Полагаю, он нас испугался, потому и сбежал.

– Не понимаю!
– искренне удивился капитан.
– Мы не проявляли себя по отношению к нему враждебно.

– Боюсь, его реакция была основана на нашем внешнем виде.

– Чепуха какая-то! Что в нас такого, чего бы абориген мог испугаться?!

– Я переводчик, а не ксенопсихолог.
– После этого вейс снова заговорила по-английски: - Идите и берите свое “полотенце”. И верьте, когда я говорю: мы не хотим причинить вам вреда. И незачем вам было убегать.

– Да? Лично мне думается иначе, вот в чем вся штука.
– Это выражение “вот в чем вся штука” прилипло к нему с детства. Он сейчас обратил на это внимание, на него нахлынули воспоминания. Но он быстро опомнился и проговорил вдобавок: - Дайте мне минутку на то, чтоб обсушиться. А потом… Кстати, чего это вашим э-э… друзьям от меня надо-то?

Он направился

в центральную кабину. Его гости (это слово было лучше “пленителей”) последовали за ним.

– Просто поговорить, - ответила вейс.

– А, понятно. Откуда вы явились?

На секунду вейс задумалась над тем, как перевести лучше, потом отыскала в местном языке более или менее эквивалентное понятие:

– С Узора.

– С Узора? М-м… Это что, где-то там?
– С этими словами он показал пальцем в небо. Вейс вновь тряхнула своим хохолком, не будучи уверенной в том, что абориген правильно растолкует этот жест.

– И вам всего-то только и надо, что поговорить?

Кальдак больше не мог оставаться в стороне. Он приблизился к аборигену. Тот замер, весь напрягшись… Массуд повесил ему на шею транслятор, закрепил на голове наушники, которые автоматически вжались аборигену в уши. Тот постепенно расслабился и даже обнажил свои мелкие зубы.

– Нам надо очень многое рассказать вам, - сказал массуд.

При этих его словах глаза аборигена широко раскрылись, что, очевидно, следовало понимать как знак того, что транслятор работал исправно.

Немного поколебавшись и заинтересованно оглядев прибор, болтавшийся у него на шаг, абориген стал отвечать. Транслятор тут же перевел его слова на текучий язык массудов:

– Не знаю, что вы там хотите мне рассказать. Меня гораздо больше интересует другое… Как бы вы меня не пристрелили.

– Зачем нам стрелять в вас?
– спросила вейс, но поймав на себе раздраженный взгляд командира экспедиции, она потупилась и быстро проговорила на массудском: - Прошу прощения, капитан, я вовсе не собиралась…

– Ладно. Мне важен результат, а не соблюдение протокола, - ответил тот и вновь повернулся к аборигену.
– Нам нужно рассказать вам об Узоре. Об амплитуре и о… - командир сделал паузу, решая, стоит ли сразу так волновать аборигена, и давая время транслятору на перевод. Потом добавил: - И о многом другом.

– Отлично.
– Похоже, лаконичность была в природе этого местного жителя.
– Все отлично до тех пор, пока вы не захотите прикончить меня.

– Почему вы так упорствуете в этом некорректном предположении?
– спросил Дропак. Он теперь держал пистолет в другой, неповрежденной руке.
– Зачем нам убивать вас? Вы разумный. Мы также разумные. Мы только что познакомились. Зачем же мы станем грозить вам оружием?

– Вот и я спрашиваю: зачем?
– усмехнулся Уилл и показал Дропаку глазами на его пистолет, все еще направленный на композитора.

Массуд, казалось, смутился тем, что абориген поймал его.

– Вы в гневе ударили…

– При чем тут гнев? Я просто испугался.

– Но почему?

Уилл вздохнул.

– Нет, так у нас ничего не получится.
– Он снова кивнул Дропаку на его пистолет.
– До тех пор, пока вы не уберете куда-нибудь эти свои штуки.

Дропак глянул на командира. Нарочито медленно Кальдак прицепил пистолет обратно на пояс. Его подчиненные последовали примеру командира.