Проклятые замки
Шрифт:
– Ты смотри, батюшки мои родные. Это он к нам с тобой что ли идет?
– Дворянин какой-то, по накидке отсюда вижу… Вон, прямо в грязь прется, полоумный видать. А коня пастись отправил. Последние три травинки пожрет тут, поди, зараза, нашим животинам что щипать-то останется?
– Да эти богачи только и думают, что о себе. До нас им дела нет!
Один из них был совсем юным, светловолосым мальчишкой с кудрявой головой, второй зрелым, тучным и сильным мужчиной. Их несколько смутил вид дворянина, идущего к ним через поле, но они терпеливо дожидались его, не возвращаясь к плугу. Путник в темной накидке и высоких сапогах до колен осторожно шагал по сыроватой
– Добрый день, – учтиво поздоровался Роберт.
– Ага. И вам не хворать.
– Меня зовут Роберт Лишка. Я граф из замка Квиливитр. Это в нескольких милях отсюда, – он показал рукой в сторону своего дома.
Мужики на всякий случай одобряюще кивнули.
– Ясно. Слыхали о таком поместье. Зачем пожаловали?
«Если спросить напрямую, кто их помещик, ответят ли?»
– Да я проезжал тут мимо, дорога мне не знакома, и… В общем, хотелось бы узнать – чей это замок?
– Как, чей? Помещицы нашей.
«Вот как. Значит, хозяина нет, есть только хозяйка».
– Логично. Но меня, понимаете, интересует кое-что другое: титул, как зовут, давно ли здесь владелица…
Мужики переглянулись.
– Да мы и сами не знаем.
– Как это – не знаете? Вы же тут живете? За кем числитесь?
– А нам-то что, – начал тот, что помладше, – мы ее в глаза не видели. Да, мы живем здесь, в своих хижинах, и какое нам дело до той княгини? Да, княгиня она, вроде как. Мы работаем себе, а она сидит в замке и, насколько я понял, никогда не показывается. Нами командует управляющая – Бранка ее зовут, такая седовласая, но не старая совсем. Вот ее мы видим постоянно, а хозяйку – нет. Говорят, она либо уродлива, либо безумна – столько лет сидеть взаперти!
– Столько – это сколько?
– Да вроде около двадцати или чуть меньше, – подсказал второй.
– Ничего себе! – удивился Роберт.
– Да… тут пожар был, и старая хозяйка там погорела. И они всех крестьян разогнали, а кого не успели, те сами сбежали, а кто и погорел, много кто тогда погорел… Пожар, говорят, был огромным, а замок – ему, вон, хоть что. Хотя, внутри мы не были, ха-ха. Потом заговорили, что там новая хозяйка, тоже одинокая, но никто ее не видел. Может, какая беглая принцесса решила спрятаться от всего мира? Впрочем, не наше это дело. Нас вот и прикрепили в итоге, и работаем, пашем, убираем, еле концы с концами сводим – какая тут разница, кто хозяин?
«Говорят, что погорела, значит. Не сходится с тем, что рассказали дома, – подумал Роберт. – Где же правда?»
– Я так понимаю, просить встречи с ней не выйдет. А вот могу ли я видеть управляющую?
Крестьяне пожали плечами. От Роберта не ускользнуло, как они нахмурились.
– Хотите, я скажу ей, что вы интересовались? – спросил светловолосый.
– Хорошо, передай. Запоминай: граф Роберт Лишка, поместье Квиливитр. А лучше: на тебе, – и он вытащил карточку из кармана, передав ее пареньку.
– Понял. До свидания!
Роберт побрел обратно к Белль, попутно избавляясь от приставшей к каблукам грязи. Он сомневался, что управляющая Бранка согласится на встречу, если она таким таинственным образом оберегает свою княгиню. Лошадь, увидев хозяина, обрадовалась, и они мирно зашагали в сторону дома.
Крестьянский мальчик, получивший от Роберта карточку, через время вернулся к себе в хижину, и там же встретил Бранку. Она стояла прямо на пороге, раскрыв входную дверь и впуская в дом прохладный воздух, а мать
Верхняя губа Бранки слегка поднялась вверх, показав зубы, но это не было улыбкой.
– Стефан, солнце в полдень давно не печет; где же ты перегрелся? Граф приехал в поле и беседовал с тобой? А Папа Римский мимо не проезжал?
– Зря вы смеетесь, – обиделся он, – он мне дал карточку, просил отдать вам.
Передавая ее, Стефан случайно и неловко зацепил руку управляющей. Мать заметила, как та дернулась от прикосновения и пару мгновений пристально смотрела на парня. Бранка прочитала имя на бумажке, немного поменялась в лице и молча вышла вон, оставив дверь распахнутой. Стефан ее захлопнул, а мать устало вздохнула.
– Вот грымза! Всю душу выпивает.
– Странная она. Как быстро ушла.
– Может, гость какой важный.
– Да нет, он даже не знает, кто здесь живет.
– И тебя расспрашивал?
– Ну да.
– И ты рассказывал?!
– Ну да, – смущенно повторил парень.
Крестьянка прикрыла рот рукой.
– Стенька… Что ты творишь? Зачем болтаешь? Мало ли, кто это был? Может, наврал тебе, что граф, а сам забулдыга городской?
– Да нет. На вид благородный.
– Слушай, сын: не зря помещица так скрывается. Уже давно мы тут этим не интересуемся, а тут чужой человек приезжает, и ты ему на голубом глазу все выкладываешь. Аккуратнее, особенно с Бранкой. Она хоть и делает вид, что сама тут хозяйка, и никого нет, кроме нее, но мы-то знаем… Короче, не наше это дело, не нам туда носы совать! Следи за языком, ой, мало ли… Вспомни, как пропал маляр, сын ткачихи Варвары…
Тем временем, Бранка уже поднималась по лестнице замка, носящего горькое и безрадостное название Помста. А все потому, что жизнь его обитателей подчинялась исключительно одной идее – мести.
Бранка представляла собой строгую и сдержанную женщину неопределенного возраста. Ее нельзя было назвать ни молодой, ни старой. Всегда унылый вид управляющей высасывал всю энергию и радость жизни из тех, кто сталкивался с ней. Она заведовала делами Помсты уже около двадцати лет и за этот огромный промежуток времени не изменилась внешне. Еще тогда ее видели практически седой с кое-где оставшимися темными прядями, поджатыми губами и прищуренными от извечного недовольства и напряжения глазами. Только беглый взгляд и выдавал в ней живого человека. Крестьяне боялись ее – от природы суеверные души наделяли женщину чуть ли не мистической силой, считая Бранку ведьмой. У замка отсутствовали посетители, даже проверяющие не заглядывали, как будто владение пряталось от глаз городских чиновников под невидимым куполом. Такая уединенность оборачивалась для крестьян несчастьем, потому что управляющая обращалась с ними жестоко, а хозяйка, поговаривали, была не менее кровожадной, и с ее легкой руки творились многие расправы над непослушными лентяями.
Бранка добралась до мрачной залы с бордовыми бархатными портьерами. В кресле у камина сидела женщина и смотрела, как пляшут языки пламени. Огонь камина был почти единственный и бессменным освещением комнаты, даже днем все шторы и гардины не открывались, и ни один луч солнца не проникал в эту темную обитель.
– Госпожа Тереза, – заговорила управляющая, – у меня есть для тебя новости.
– Надеюсь, не что-то плохое, Бранка, – женщина не сдвинулась с места, – я не хочу расстраиваться сегодня вечером.