Проклятые башни
Шрифт:
Она снова покорилась ему, но никак не ответила на его поцелуй.
– Ты нашел Лиланте? – спросила она, и он раздосадованно фыркнул.
– Нет, я ее и не искал, – отозвался он. – А ты хотела, чтобы я попытался?
– Я просто беспокоюсь за нее, – ответила Изабо, и ее щеки залил румянец. – Ну, после того, как она застала нас в таком виде…
– Да уж, она выбрала самый подходящий момент, – со смешком согласился Дайд. Она не могла поднять на него глаз и начала что-то лепетать, но он прервал ее, прикрыв ей рот ладонью. – Не надо, Изабо, – сказал он. – Я вовсе ни о чем не жалею, разве только о том, что она появилась так некстати. Только не говори, что жалеешь
– Так тогда на площади это был ты?
– Да, и мне очень жаль, что не смог спасти тебя! – воскликнул он. – Когда я услышал твое имя, то больше ни о чем другом не мог думать. Если бы я только знал, что тебя поймали! Я видел тебя лишь мельком и не мог подойти поближе, там была такая толпа…
На ее опущенном лице отразилась горечь.
– Ну да, забрасывавшая меня гнилыми овощами и камнями, – сказала она, непроизвольно прикрывая свою искалеченную руку здоровой.
Дайд схватил ее, стянув перчатку и попытавшись поцеловать уродливые рубцы, но она вырвала ладонь и не позволила взглянуть на нее. Он сделал попытку снова обнять Изабо, но она уклонилась, сказав:
– Мне лучше уйти. Изолт будет ждать. Попробуй найти Лиланте, я очень за нее беспокоюсь.
Дайд с тревогой на лице проводил ее взглядом, потом с размаху пнул заснеженное дерево, так что ему на голову и за шиворот хлынул снежный душ. Выругавшись, он отряхнул свою малиновую шапочку и пошел вслед за ней.
Прошло несколько дней, прежде чем Изабо, наконец, отыскала плакучее зеленичное дерево, притулившееся у стены в парке. Она прижалась щекой к гладкой коре и позвала Лиланте по имени, но голые ветви не дрогнули в ответ, ничем не выдав того, что это не просто дерево. Изабо тихонько уговаривала подругу, сбивчиво оправдываясь и утешая ее, но не получила никакого ответа и в конце концов оставила древяницу в покое.
РЫЖИЙ КОНЬ
Изабо сидела в классе в Башне Двух Лун, склонившись над обгоревшей тетрадью, когда послышался робкий стук в дверь. Все ученики подняли глаза, а их учитель Дайллас Хромой раздраженно фыркнул и сказал:
– Войдите!
Тяжелая дверь приоткрылась и за ней показалось взволнованное веснушчатое лицо одного из помощников конюха.
– Изабо Рыжая здесь? – спросил мальчик. – Она нужна во дворце.
Послушно пожав плечами, Изабо встала из-за парты под завистливыми взглядами остальных учеников. Они были бы рады любому перерыву в борьбе с алхимическими таблицами, но очень немногим действительно выпадал шанс увильнуть от занятий. Но Изабо часто вызывали, если возникали какие-то проблемы в лазарете или для того, чтобы помочь Хранительнице Ключа Мегэн.
Изабо бросила тоскливый взгляд на книгу, и Дайллас сказал отрывисто:
– Возьми ее с собой, девочка. Может быть, тебе представится возможность почитать, а то очень жаль, что тебе приходится прерывать урок, когда ты уже так близка к решению.
Она благодарно улыбнулась учителю и с книгой под мышкой пошла за мальчиком по заснеженной аллее. Изабо очень любила уроки в Башне и жалела, что не может уделять им больше времени, но, казалось, она постоянно была нужна где-нибудь в другом месте. В отличие от других учеников-ровесников, Изабо уроки в Башне всегда казались слишком короткими. Она уже далеко опередила своих одноклассников благодаря тем крепким основам, которые заложила Мегэн Повелительница Зверей, воспитавшая ее. Несмотря на то, что Мегэн нечасто давала ей уроки магии и колдовства, Изабо выучила
К собственному удивлению, Изабо поняла, что ее ведут в конюшню. Хотя она и любила лошадей, у нее никогда не было на это времени с тех самых пор, как она приехала в лукерсирейский дворец. Она блаженно вдыхала густой запах лошадей, сена и навоза, приподнимая юбки, чтобы не запачкать их. Во дворе мальчики чистили коней, таскали ведра с водой и усердно начищали упряжь, а возбужденная группа конюхов окружила сгорбленного кривоногого старика, сидящего на бочонке. При виде Изабо они смущенно расступились. Раньше они встретили бы ее солеными словечками, но теперь, когда они знали, что Изабо – сестра Банри, они кланялись, снимали береты и бормотали робкие приветствия.
– Риордан! – воскликнула она. – Как я рада тебя видеть!
Старый конюх приветствовал ее щербатой улыбкой и, разразившись раздраженной тирадой, отослал остальных прочь. Как только конюхи вернулись к работе, он с трудом поднялся на ноги, опираясь на свою суковатую палку.
– Я тоже очень рад видеть тебя, моя милая. Прости, что оторвал тебя от учения, но я подумал, ты захочешь узнать о том, что лорды собираются выехать на охоту и пригнать сюда дикий табун, который пасется на Бан-Баррахских холмах. Говорят, его водит рыжий конь…
Изабо, шагавшая вслед за старым конюхом в его жилище за сараем, остановилась, не удержавшись от восклицания.
Риордан Кривоногий оглянулся с понимающей усмешкой на морщинистом лице.
– Да, если я правильно помню, ты часто после своих прогулок по лесу возвращалась в Риссмадилл с рыжей шерстью на юбке, не говоря уже о том, что от тебя пахло лошадью.
Ученица ведьмы села у очага с встревоженным выражением лица.
– Интересно, это Лазарь? – пробормотала она.
– Это твой конь? – спросил он. – Тот, на котором ты ездила?
– Да, – ответила она. – Только он не мой. Он – свободный конь.
Он кивнул.
– Ты говоришь как тигернан. Они тоже считают лошадей своими друзьями и соратниками, а не рабами своей воли. Но командир кавалерии Ри так не считает, а ты ведь знаешь, что Ри, благослови его Эйя, нужны лошади для армии. Они выезжают завтра на рассвете с хлыстами и веревками, чтобы поймать их, и собираются на этой неделе их объездить.
– Я не могу этого допустить, – расстроилась Изабо.
– А как ты сможешь им помешать? – отозвался Риордан. – Им нужны лошади, а рыжий жеребец уводит кобыл с ферм и ломает амбары в поисках овса и зерна. Говорят, с ним никакого сладу нет.
– Я должна предупредить его, – сказала Изабо, поднимаясь на ноги.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
– Ага! Так значит, мы говорим с лошадьми?
Она кивнула.
– Лазарь мой друг! Я обещала ему, что его никогда больше не коснутся ни шпоры, ни хлыст.
– Такова жизнь, девочка, – сказал Риордан, начиная тревожиться. – Командир кавалерии будет в ярости, если ты станешь у него на пути – этот жеребец собрал вокруг себя превосходный табун, а мы нуждаемся в лошадях для войны. У меня лучшее предложение. Если ты знаешь этого жеребца, почему бы тебе не поехать завтра с нами и не поговорить с ним? Этой зимой в горах почти нечего есть, а у нас есть сено и зерно. Может быть, он будет рад привести сюда кобыл, и у нас лишней заботой будет меньше.