Проклятые башни
Шрифт:
– Тогда давайте сейчас же начнем планировать наступление на них. – Лахлан распрямил свои крылья и снова сложил их, так что на ветру, который он поднял, пламя свечей заколебалось и заплясало. – Они не будут ждать нашего нападения в такую вьюгу, и если мы будем действовать с умом, то сможем похитить их повозки с провиантом и устроить себе настоящий новогодний пир!
НИТИ РАЗДЕЛЯЮТСЯ
ХОГМАНАЙ
Изолт стояла перед высоким зеркалом, недовольно глядя на свое отражение. Множество горящих
– Я больше не могу, Изабо! – воскликнула она. – Когда эти младенцы появятся на свет? Я должна быть с Лахланом, а не лежать здесь, огромная и неповоротливая, точно косматый медведь.
– Уже скоро, не волнуйся, – ответила ее сестра. Положив малышку Бронвин обратно в колыбельку, она закутала Изолт в подбитый мехом халат. – Слишком холодно, чтобы стоять в таком виде, пусть даже огонь горит так сильно. Не переживай, Лахлан скоро вернется. Он ведь пообещал, что приедет сразу же, как только освободится. Он же говорил, что хочет быть здесь во время родов, а он знает, что уже пора. Кроме того, сегодня все эти новогодние празднества, а он понимает, как важно поддержать дух горожан.
– Я должна быть с ним, помогать ему. Не могу поверить, что он уехал без меня! – Изолт беспокойно подошла к окну, отдернула парчовые занавеси, глядя на хмурый день за окном. Облачное небо было таким темным, точно уже наступил вечер. – Ты же знаешь, что он не очень много знает о войне, а Телохранители так рады вернуться на службу Ри, что выполнят любую глупость, которую он прикажет.
– Ну, ты же знаешь, что Дункан Железный Кулак не такой, а ведь он там вместе с Лахланом. Сядь, Изолт, такие переживания вредны для малышей. Не могла же ты отправиться на войну всего за несколько дней до родов!
– Ты не понимаешь – я обещала Лахлану все время быть с ним.
– Я уверена, что он не имел в виду поле битвы…
– А где еще больше ему нужна моя защита! – воскликнула Изолт, расхаживая взад-вперед. – Я должна быть там вместе с ним, почему он уехал без меня?
– Ну же, Изолт, ты ведь знаешь, что он думает только о тебе и о детях. Потому он и уехал, пока ты спала, чтобы ты не отправилась с ним.
Изолт со вздохом позволила Изабо усадить себя обратно в кресло перед огнем. Сестра дала ей теплые тапочки и позвонила в колокольчик, чтобы служанки унесли лохань с уже остывшей водой.
Бронвин в своей колыбельке засучила ножками и тоненько захныкала. Она трясла маленькими сморщенными кулачками и терла серебристо-голубые глаза, из уголков которых струились слезы. В черных волосенках виднелась белая прядь, результат установления связи с Лодестаром в ночь мертвых.
– Тише, моя маленькая, – сказала Изабо. – Я выкупаю тебя попозже.
– Выкупай ее, если она хочет, – сказала Изолт. – Можно попросить служанок принести чистой воды.
Изабо покачала головой.
– Нет, она может искупаться попозже. У меня нет никакого желания вымокнуть с головы до ног прямо сейчас. – Она не поднимала глаз. Несмотря на то, что Изолт относилась к малышке с небрежным равнодушием, Изабо не хотела напоминать ей о фэйргийской крови Бронвин. Оказываясь в
Несмотря на свой младенческий возраст, маленькая банприоннса обладала железной волей, заставлявшей всех вокруг плясать под ее дудку. Сьюки, служанка Изабо, начинала дрожать от холода и раздувала огонь побольше, не замечая, что шелковое одеяльце малышки свалилось на пол. Придворные в бархатных камзолах как миленькие наклонялись и подавали ей украшенную драгоценными камнями погремушку, хотя, роняя свой носовой платок, они дожидались, пока его поднимет лакей. Ее кормилица, полная добродушная женщина по имени Кетти, со всех ног бежала из кухни в детскую, стоило лишь малышке проснуться, хотя та не успевала пискнуть больше одного-двух раз. «Я подумала, что малышка должна уже проснуться», – объясняла она, не задумываясь над тем, что преспокойно потягивала эль перед огнем до самого момента ее пробуждения.
Лишь Изабо с Мегэн знали, что Бронвин уже проявляла способности, просто поразительные для ее возраста. Иногда, когда они оставались в детской вдвоем, Изабо подавляла желание делать все для девочки и пыталась определить границы ее возможностей. Она была свидетельницей того, как игрушки перелетали с полки в колыбельку, а яркая погремушка, подвешенная над кроваткой, часто раскачивалась сама по себе на несуществующем ветру. Однажды она тихо сидела в темном углу, когда в детскую с двумя ведрами воды вошла Кетти и с абсолютно бессмысленным выражением лица вылила их в фарфоровую ванночку. Никому, кроме Изабо, не позволялось купать малышку, и кормилица покрылась румянцем, когда Изабо обнаружила свое присутствие.
– Прошу прощения, миледи, я, наверное, задумалась, – запинаясь, оправдывалась она. – Я несла воду Прионнсе Рураха, ума не приложу, как я оказалась здесь. Должно быть, замечталась.
Изабо знала, что Бронвин лучше всего чувствовала себя в соленой воде, но позволяла ей плавать лишь один раз в день, да и то в строгом уединении. Лахлан вообще с трудом выносил маленькую племянницу; Бронвин была для него постоянным напоминанием о ее колдунье-матери, превратившей его в дрозда, когда он был еще маленьким мальчиком. Его черные крылья – вот и все, что осталось сейчас от этого заклинания, но он винил Майю в смерти трех своих братьев и в теперешних беспорядках, разрывающих Эйлианан на части.
Когда горничные пришли уносить лохань, Изабо позвала свою служанку Сьюки. Еще в Риссмадилле девушка была кухонной прислугой вместе с Изабо, но недавно стала ее личной служанкой, что для деревенской девочки, которая в обычных обстоятельствах провела бы еще многие годы, отскребая котлы и поворачивая вертела, было неслыханным взлетом. Открытие, кем оказалась Изабо на самом деле, ошеломило ее, как и большинство дворцовых слуг, и теперь она относилась к ученице ведьмы с трепетом.
– Не могла бы ты послать кого-нибудь в казармы узнать, нет ли каких-нибудь новостей от Его Высочества, Сьюки, – попросила Изабо. Ри с тремя сотнями солдат несколько недель назад уехал в Дануоллен, чтобы напасть на Ярких Солдат, и его ждали назад еще накануне, чтобы успеть подготовиться к празднованию Нового Года.