Проклятые башни
Шрифт:
Безжалостные нотки в ее голосе заставили Лиланте недоуменно нахмуриться, настолько это не вязалось с той мягкосердечной Изабо, которую она знала. Она нерешительно коснулась разума одетой в белое молодой женщины, и в тот же миг ярко-голубые глаза повернулись к ней, не выказывая ни малейшего намека на узнавание.
– У нас гости! – сказала женщина и тяжело поднялась с подушек, упершись одной рукой в спину, а другой безуспешно пытаясь поддержать огромный живот.
Лахлан стремительно развернулся, и его хмурое лицо вмиг озарила радость.
– Энит, Дайд! – воскликнул он, бросившись вперед так поспешно, что килт взметнулся
Схватив Дайда за руки, он крепко обнял его, потом бережно взял похожую на птичью лапку ладонь Энит и поцеловал ее в морщинистую щеку. В группе придворных, стоящей у камина, раздался сдавленный крик, потом от нее отделился высокий мужчина с изможденным лицом.
– Дуглас, это ты? – воскликнул он.
– Дайаден! – Дуглас бросился вперед прямо в отцовские объятия.
Его отец, Линли Мак-Синн, выдавил судорожно:
– Я думал, что потерял и тебя тоже! Дуглас, где ты был? Что с тобой случилось?
Гислен и Гиллиан Ник-Эйслин ждал столь же горячий прием, поскольку их родители тоже оказались среди тех, кто был вынужден бежать из осажденного Риссмадилла. Остальные ребятишки печально переминались с ноги на ногу, завидуя тем, кому посчастливилось воссоединиться со своими семьями. Все они были похищены Маргрит Эрранской для ее Теургии, и многим до дома было очень далеко.
– Ну и толпа! Где моя малышка Нина? Силы небесные, как ты вытянулась, девочка! – Младшая сестра Дайда, Нина, рассмеялась так, что на щеках у нее заиграли ямочки, а в черных глазах запрыгали дерзкие искорки. Лахлан подхватил ее на руки и закружил.
– Но, Лахлан, мальчик мой, что это? – дрожащим голосом спросила Энит. – Твои когти, они исчезли! Ты двигаешься так же изящно, как любой другой юноша. Что случилось? Как тебе удалось разрушить заклятие?
– Это долгая история, и я надеюсь, что ты напишешь о ней балладу, которая поможет привлечь людей на нашу сторону! – рассмеялся он. – Эй, Моррелл, поставь Энит на пол, в такую холодную ночь ты, должно быть, умираешь от жажды.
– А как же! – отозвался огнеглотатель. – Но почему ты держишь военный совет в полночь? В такой час все нормальные люди должны быть в постели!
– Сон сейчас – непозволительная роскошь, – ответил Лахлан, и улыбка сползла с его лица, оставив лишь многодневную усталость. – Я очень рад, что вы приехали, ибо нам нужна любая помощь, которую мы можем получить.
В кутерьме объяснений и представлений, которые последовали после этого, Лиланте стояла у стены, усталая и озадаченная. Она не понимала, как эта рыжеволосая женщина могла выглядеть так похожей на Изабо и в то же время так отличаться от нее голосом и характером. Она раздумывала, не могла ли такая разительная перемена стать результатом пыток, которым Изабо подверглась во время своего пленения, когда Лахлан представил ее как свою жену, Изолт Ник-Фэйген, и Мегэн пояснила:
– Она сестра Изабо, Энит. Они близнецы. Помнишь Изабо? Она была со мной, когда мы вместе пытались снять с Лахлана заклятие. Она тогда была совсем девочкой, да и Дайд ничем не напоминал того крепкого юношу, каким стал теперь.
– Ну разумеется, я ее помню! – воскликнула Энит. – Значит, это ее сестра? Я припоминаю, ты намекала на что-то подобное, когда мы в последний раз говорили.
Две старые женщины продолжали разговор, но Лиланте уже
Потом она услышала, как радостный голос окликнул ее по имени, и Изабо, схватив ее за руки, чуть не задушила в объятиях.
– Слава Эйя! – воскликнула Изабо. – Я так беспокоилась о тебе все эти месяцы! Что ты здесь делаешь, Лиланте?
Всю тревогу и одиночество Лиланте точно рукой сняло, и она крепко обняла подругу.
– Я здесь, чтобы присоединиться к повстанцам, – ответила она хрипло и услышала зазвеневший колокольчиком такой знакомый смех Изабо.
– Мы больше не повстанцы, – сказала она. – В Самайн мы завоевали Лодестар и теперь правим страной, как и говорит старая пословица…
– Теми ее частями, которые не захвачены Яркими Солдатами и не находятся в руках сторонников Оула, – сухо поправила ее Мегэн, протянув древянице покрытую сеточкой синих вен смуглую руку. – Добро пожаловать в Лукерсирей, Лиланте. Я много о тебе слышала. Мы очень рады, что ты с нами.
Снаружи завывал ветер, швыряя в окна дворца пригоршни снега, но в комнате Изабо было тепло и тихо. Молодая ведьма велела принести из оранжереи кадку с землей, где Лиланте могла бы пустить корни, и древяница благодарно погрузила ноги в мягкую жирную почву. Ее стройный стан гораздо больше походил сейчас на ствол дерева, чем на человеческое туловище; руки, превратившиеся в гибкие ветви, свисали до пола. Лишь лицо сохраняло какое-то сходство с человеческим, хотя время от времени по нему проходила дрожь, точно зыбь на воде под легким дуновением ветерка, и тогда казалось, что Изабо беседует с плакучим зеленичным деревом, а не со своей лучшей подругой.
Было уже очень поздно, и дворец, наконец, утих. Лиланте изо всех сил сопротивлялась искушению полностью принять свою древесную форму и внимательно слушала рассказ Изабо о ее приключениях, который уже подходил к концу. Рыжеволосая ведьма постоянно прятала руки под шелковыми простынями, не жестикулируя, против своего давнего обыкновения. Лиланте знала, что она скрывает изувеченную руку, и раздумывала о том, какие же еще перемены произвели пытки и пленение в той беззаботной девочке, которую она знала еще чуть меньше года назад.
В колыбельке у кровати сонно захныкала малышка, и Изабо в тот же миг заглянула под полог, что-то успокаивающе приговаривая.
– Так значит, это ребенок Колдуньи? – прошептала Лиланте, и Изабо метнула на нее быстрый взгляд.
– Да, – ответила она, точно оправдываясь.
– В деревнях только и говорят о том, чтобы поднять армию и восстановить ее на троне. Говорят, наследницей назвали ее, а Лахлан Крылатый не имел права захватывать престол.
– Это воистину скверная новость, – прошептала в ответ Изабо. – Лахлан уже и так смотрит на девочку с недоверием. Кто знает, что он предпримет, если сочтет ее угрозой своей власти.