Прокляты лесной девой

Крутень Мария

«И браслет чужой Франия присвоила, и злыдня теперь присвоит…. Ну уж, нет!» — эта мысль мне совсем не понравилась. Слезы мигом высохли.

— А в твой сундук только то старое платье, которое ты у служанки выменяла, разрешили положить. И все-е-е! — жаловалась Далия. — А ведь сегодня-то новые наши платья, наконец, принесли-и-и! Красивые, расшитые, я сама видела-а-а…

— Хватит! — решила я остановить поток слез, хотя новые платья мне тоже было жалко. Даже взглянуть не дали! — Новые потом сошьют! Сейчас у нас другие проблемы!

«Нужно как-то выбираться, а не раскисать! А потом вернуться, и вывести графиню и ее пособниц на чистую воду!»

— А что за разговор-то

был, на самом деле, не слышала? — поинтересовалась я. Чтобы вывести заговорщиц на чистую воду, нужно было понять, что они замышляют.

— Если честно, то немного слышала, — Далия порозовела. — Но все равно ничего не поняла!

— Ты расскажи, может, вместе поймем!

— Ее Высочество кричала на Ее Светлость, ругала за то, что та не торопится, только, куда торопится, я не поняла. Я тогда сильно удивилась, что Ее Высочество кричит на свою тетушку, мне казалось, что та ей почти как мать, — бывшая фрейлина совсем не по придворному шмыгнула носом и продолжила — Да, Ее Высочество кричала, что он не будет ждать, и тогда всем станет плохо. Вот только я не поняла, про кого она говорила. Не про Его Величество же?

— А имя не называла?

— Нет, — покачала головой девушка, уже полностью позабыв про слезы. — Только все «он» и «он». Казалось, она боялась его очень.

— А дальше что?

— Ну…. — начала Далия, понизив голос. — Ее Светлость тоже начала кричать. Представляешь?! На Ее Высочество! Кричала, чтобы Ее Высочество прекратило истерику. Потом тоже говорила про кого-то, говорила, что этот «он» требует что-то и поэтому у Ее Высочества еще есть на что-то время.

— Ничего не понятно, — сокрушенно ответила я на сбивчивый пересказ девушки.

— Да, — вздохнула она. — Я тоже не поняла, о чем они говорили. Лишь на чуточку в щелку посмотрела, а Ее Светлость меня сразу же и приметила….

Рассказ Далии мало что добавил к тем обрывкам, что услышала я сама. Тем не менее, мне было уже понятно, что и принцессе, и ее советчице было что-то очень нужно в тереме — не та ли самая статуэтка, за которой меня посылали, или они вознамерились выкрасть всю сокровищницу? — и для этого чего-то княжич был не целью, а средством. Видимо, изначально они планировали сделать это, с помощью зелья заставив княжича самого принести им нужную вещь, но столкнулись с трудностями и решили использовать меня и мой седмичник. Отправив меня прочь, цветок мне с собой взять не разрешили, отчего на душе было тревожно. Не попробует ли графиня сама воспользоваться им в своих нечистых целях? Оставалось надеяться, что мой злыдень успеет передать князю то, что я ему сообщила, и тот поверит, не сочтя это бреднями глупой фрейлины, и усилит охрану своих сокровищ.

При мысли о моем сопровождающем, я снова не удержалась и вздохнула. Как скоро меня он хватится? Будет ли искать? Или обрадуется? Ведь проклятье, скорее всего, рассеется, раз мы на таком расстоянии друг от друга. От этого стало как-то грустно. Вот только, стоило вспомнить его взгляд, как он хмурится и как улыбается, а вслед за улыбкой сразу вспомнилось, как нежны его губы и как сильны его руки, и я поняла, что для меня проклятье никуда не делось. Или мы еще недостаточно отъехали от княжеского терема?

Я выглянула в окошко. Ехали мы быстро. Проносились луга, поля, леса, небольшие придорожные деревеньки, где всегда находилась пара-тройка жителей, которые, завидев карету, выскакивали к дороге с нехитрыми товарами — творогом, яйцами, медом — но мы, не останавливаясь и даже не замедляя ход, проезжали мимо. Те удивленно смотрели нам вслед, а мы с Далией на них с тоской,

как на знамения остающейся позади надежды на более счастливую жизнь.

Мы ехали, подскакивая на колдобинах, впечатываясь в бока кареты на поворотах, не останавливаясь, до самого вечера. Не знаю, было ли это местью, предупреждением, или наши конвоиры просто желали двигаться как можно быстрее, но мы с Далией — растирая затекшие спины и отбитые бока — ему вняли, и ни она, ни я попыток более привлечь к себе внимание не предпринимали. Мы решили усыпить внимание наших стражников примерным поведением и бежать при первой же возможности во время одной из стоянок.

Однако в первую ночь сбежать не получилось. Нас разместили в гостевой комнате очередного трактира, выходящей окнами прямо на двор. Всю ночь под окнами горел фонарь, и под фонарем было видно стражника, то ли охранявшего лошадей, то ли стерегущего нас. Традиционно выйти через дверь тоже не было никакой возможности, так как в коридоре, практически опираясь на нее, посапывал гвардеец. Я была уверена, что стоит мне приоткрыть дверь, как тот мигом проснется, и тогда нам с Далией несдобровать.

На второй день и на третий все повторилось в точности: та же быстрая езда, редкие остановки и ночевка под пристальным присмотром наших стражей. Я начала опасаться, что сбежать так и не удастся. Не прыгать же на ходу из кареты. А во время остановок мы всегда находились под самым настоящим конвоем. Нет, с отчаяния, я, может быть, и прыгнула, но Далия этого сделать не смогла бы, а оставить ее одну не смогла бы уже я. Я нервничала и постоянно теребила ленту своего платья, подозревая, что та скоро истончится до последней нитки. Во время одной из остановок я намеренно посадила огромное пятно на свое платье фрейлины, чтобы переодеться в оказавшийся у меня в сундуке стратисский наряд и, таким образом, быть готовой к побегу в любое время. Вот только время это никак не желало наступать.

Странно, но на утро третьего дня моя подруга по несчастью не казалась такой же подавленной как раньше, а, наоборот, радостно возбуждена.

— Ты видела его, Рина?! Он за мной приехал, нас спасут! — взволнованно прошептала она мне, когда мы сели в карету.

— Кто?! — удивилась я, а сердце пропустила удар.

— Бранд! А с ним еще один парень, смотри! — Далия указала взглядом на коновязь через два дома от трактира, от которого мы отъезжали. Прикрывшись шторкой, я успела рассмотреть парней — это были сопровождающий Далии и еще один смутно знакомый парень — и снова едва не расплакалась. Злыдня там не было.

Вот так вот! Парень Далии смог примчаться ей на помощь, а у змееныша, оказывается, нашлись дела поважнее! Было обидно до слез, но я держалась. В конце концов, считала я, надо была радоваться тому, что хоть кто-то пришел на помощь, пусть даже и не ради меня.

Стоило, однако, подавить мешающие эмоции, как сразу возникли вполне резонные вопросы:

«Как они собираются нас освобождать вдвоем против шестерых?! Или их больше и остальные просто где-то прячутся? Может, мой змееныш среди них?!»

С надеждой я выглядывала в окно едва ли не каждые пять минут, ожидая вот-вот увидеть знакомую долговязую фигуру, но та никак не появлялась. Впрочем, и тех двоих я замечала лишь изредка, когда мы поднимались на пригорок, и пройденная нами дорога была видна издалека. Следующие за нами парни не приближались к нашему кортежу, видимо, не желая привлекать внимание гвардейцев.

«Каков же тогда их план?»

— Может, они ждут подмогу, — резонно предположила Далия, сидевшая как на иголках с самого утра.