Проклятие клана

Картленд Барбара

Он вытащил пулю из руки герцога так умело и в то же время настолько грубо, что Тара могла только Бога благодарить за то, что пациент ничего не чувствует.

– Значит, его светлость ударился головой о пирамиду из камней? – спросил врач, осматривая рану на лбу.

– Да, он упал и ударился о камень, – ответила Тара.

– Рана не опасная, нужно только проследить, чтобы туда не попала грязь, – заметил врач. – Хотя место очень неудачное, наверняка останется шрам.

– Ну, его светлость вряд ли будет

горевать по этому поводу, – вмешался мистер Фалкирк. – Гораздо хуже то, что, когда он придет в себя, его будет мучить боль.

– Больно будет, это верно, – согласился доктор. – Но ничего, поболит с недельку да и пройдет. Что он за Маккрейг, если испугается боли?

– А как обстоят дела с рукой его светлости? – поинтересовался мистер Фалкирк.

– Заживет, куда денется! Но только на это потребуется время, и он должен как можно меньше двигаться. По возможности подержите его подольше в постели.

И, расхохотавшись, добавил:

– Я его светлость сто лет знаю! Трудный пациент. Он никогда никому не подчиняется, что уж говорить о докторе!

Пощупав герцогу лоб, постаравшись при этом не задеть рану, он продолжал:

– К вечеру может подняться температура. Но мужчина он крепкий, и долго она не продержится.

– А кто будет за ним ухаживать? – поинтересовался мистер Фалкирк. Доктор призадумался.

– Ну, во-первых, я. И потом, мистер Фалкирк, неужели у вас в замке не найдется человека, который бы позаботился о его светлости? В деревне уж точно никому такое дело поручить нельзя.

– Я сама буду ухаживать за ним, – вмешалась Тара.

И доктор, и мистер Фалкирк с удивлением воззрились на нее.

Это юное рыжеволосое создание даже отдаленно не напоминало почтенную матрону, которую и тот, и другой привыкли представлять себе в качестве сиделки.

Доктор выразил общее сомнение:

– А вы вообще имеете представление о том, как нужно ухаживать за больными, деточка… то есть ваша светлость?

С самого первого момента, как только увидел Тару, доктор никак не мог уразуметь, что эта девчонка и есть новая герцогиня. Тара улыбнулась:

: – Я выхаживала мальчишек со сломанными руками и ногами и не с такими ранами на голове, как у герцога, а похуже.

И, увидев, что доктор удивленно смотрит на нее, добавила:

– Однажды мне даже пришлось выхаживать больше двадцати детишек, одновременно заболевших корью. У многих была очень высокая температура, и тем не менее я справилась одна, безо всякой помощи!

– И где же вам довелось набраться подобного опыта? – поразился доктор.

– Ее светлость помогала детям, живущим в беднейших кварталах Лондона, – поспешил ответить мистер Фалкирк, прежде чем Тара успела раскрыть рот.

– Ну, тогда его светлость в надежных руках, – заметил доктор.

Мистер Фалкирк организовал их дальнейшую жизнь,

которая теперь была подчинена единственной цели – исцелению герцога, – самым наилучшим образом.

Он решил, что Тара будет ухаживать за герцогом ночью, а Гектор, слуга его светлости, днем (или по крайней мере часть дня), чтобы дать возможность Таре выспаться и погулять на свежем воздухе.

Мистер Фалкирк поставил в спальне герцога кушетку, чтобы Тара могла хоть ненадолго прилечь в течение ночи.

В шесть часов ее сменял Гектор, и тогда она уходила к себе, без сил валилась в постель и засыпала мертвым сном.

Время шло, а герцог все не приходил в сознание. Сначала это очень пугало Тару, но потом, поразмыслив, она пришла к выводу, что это ему лишь во благо, поскольку он не чувствует боли в распухшей руке.

Два или три раза за ночь ей приходилось менять бинты, дважды в день этим занимался доктор.

– Ну почему он так долго не приходит в сознание! – пожаловалась она мистеру Фалкирку, когда на другой день после несчастного случая зашла в главный зал.

– Не знаю, – ответил тот. – Видимо, раны довольно серьезные. Гектор говорит, что его светлость очень беспокоен, мечется в постели.

– Прошлой ночью было то же самое, – заметила Тара. – Я уверена, что у него высокая температура.

– Похоже, его беспокоит рана на голове, – проговорил мистер Фалкирк. – И видимо, даже больше, чем рука. Помню, когда я терял сознание, я чувствовал боль, хотя и не понимал, где нахожусь и что со мной случилось.

Когда пришла ночь и Тара осталась с герцогом одна, она присела к нему на кровать и принялась осторожно растирать ему лоб.

Сначала голова его металась по подушке, но мало-помалу он успокоился.

«Похоже, я и в самом деле приказываю боли уйти», – подумала Тара, вспомнив, что именно так говорили дети.

Однако вскоре от неудобного положения рука затекла, и Тара примостилась на краешке кровати, притянув герцога к себе, точно так же, как тогда, на вершине горы.

С того момента, как она начала ухаживать за ним, а точнее, когда его ранили, герцог уже не казался Таре тем грозным, наводящим ужас вождем клана, который женился на ней исключительно из желания отомстить Килдоннонам.

Она стала относиться к нему, как к мальчишкам из приюта. Грубые и жестокие, они, стоило только удариться или порезаться, тут же бежали к ней в поисках сочувствия и ласки, как бежали бы к своей маме.

И поскольку Тара знала, что заменяет им мать, она изо всех сил старалась не только успокоить боль, но и внушить мальчишкам, что они должны иметь мужество переносить ее – качество, которое наверняка пригодится им в будущем.

По приюту ходили страшные легенды о том, как жестоко обращаются со своими подмастерьями хозяева.