Проклятье Победителя
Шрифт:
— Отец…
— Не надо.
— Это неправда. Я…
— Мы не станем это обсуждать. — Он приподнял руку к глазам, а затем позволил ей упасть. — Кестрел, я здесь не для этого. Я здесь, чтобы сообщить тебе, что уезжаю. Император отсылает меня на восток воевать против варваров.
На памяти Кестрел это был не первый раз, когда ее отец отправлялся на войну, но страх, который она ощущала, оставался неизменно острым.
— Надолго?
— На столько, на сколько потребуется. Я уезжаю со своим полком утром в день
— С целым полком?
Он уловил тон ее голоса и вздохнул.
— Да.
— Значит, в городе и окрестностях не останется солдат. Если возникнут неприятности…
— Городская стража остается на месте. Император полагает, что она может справиться с любыми неприятностями, по крайней мере до тех пор, пока из столицы не прибудут пополнения.
— Тогда император — глупец. Капитан городской стражи к подобному не готов. Ты сам говорил, что новый капитан нерадив и получил должность только потому, что выслужился перед губернатором…
— Кестрел, — решительно произнес генерал. — Я уже высказал свои сомнения императору. Однако он отдал мне приказ. Мой долг — подчиниться.
Кестрел уставилась на свои переплетенные пальцы. Она не стала желать отцу благополучного возвращения, и он не стал отвечать, что возвращался всегда. Она сказала то, что следовало сказать валорианке:
— Сражайся с честью.
— Обещаю.
Он был на полпути к двери, когда оглянулся и сказал:
— Я верю, что в мое отсутствие ты будешь поступать правильно.
Что означало, что он в это совершенно не верил.
*
Позже в тот же день Лира принесла Кестрел обед. Рабыня не глядела на свою госпожу. Она торопливо трясущимися руками опустила поднос на низкий столик возле дивана, где отдыхала Кестрел, и разлила немного чая.
— Нет необходимости спешить, — произнесла Кестрел.
Руки девушки начали двигаться увереннее, но ее дыхание стало неровным и хриплым. По ее щеке скатилась слеза.
Внезапно Кестрел поняла, почему Лира торопится: рабыне было невыносимо оставаться дольше необходимого в одной комнате со своей госпожой.
Госпожой, которая, как все говорили, взяла в любовники того, к кому испытывала чувства Лира.
Кестрел следовало бы ощутить жалость. Желание объяснить, что слухи, в которые верила Лира — в которые, должно быть, верил весь город, — не были правдой. Однако Кестрел не могла оторвать взгляда от красоты девушки, от того, как слезы сделали ее зеленые глаза еще зеленее. Она гадала, какой должна быть любимая Арина, раз Лира не могла заставить его изменить свой выбор.
Пока Кестрел пыталась представить себе девушку с рынка — девушку Арина, — в ее сознании медленно сформировалась догадка.
Поэтому Арин избегает ее? Потому что скандал достиг ушей его любимой?
К горлу Кестрел поднялась волна ярости.
Она
— Принеси мне зонтик, — сказала Кестрел Лире, — и оставь меня!
*
Зонт был не самой лучшей тростью. Его конец застревал в твердой голой земле, а сложенные спицы скрипели, пока Кестрел хромала через территорию имения. Однако она смогла добраться туда, куда направлялась.
Она встретила Арина в пустой апельсиновой роще. Через его плечо была перекинута лошадиная сбруя, которая звякнула, когда Арин остановился и уставился на Кестрел. Его плечи были напряжены. Подойдя ближе, Кестрел увидела, что его челюсти сжаты и на нем не осталось ни следа побоев, оставленных стражниками. Ни одного синяка. Разумеется, их и не могло быть, потому что прошел уже почти месяц.
— Я повела себя бесчестно по отношению к тебе? — спросила Кестрел.
По его лицу пронеслось что-то странное.
— Бесчестно? — повторил Арин. Он поднял взгляд к голым ветвям, будто почти ожидал увидеть там плоды, как если бы стояло лето.
— Книга. Надпись, которую я прочитала. Дуэль. То, как я обманула тебя. Отданный мною приказ посадить тебя под замок. Я повела себя бесчестно?
Он скрестил руки на груди и покачал головой, ни на мгновение не отрывая глаз от деревьев.
— Нет. Бог долгов знает, что я обязан тебе.
— Тогда в чем дело? — Кестрел так сильно пыталась сдержаться и не спросить о слухах или девушке на рынке, что сказала что-то еще хуже: — Почему ты не смотришь на меня?
— Мне нельзя с тобой даже говорить, — пробормотал Арин.
Кестрел осознала, почему ей никогда не казалось правдоподобным, что это Ракс выпустил Арина.
— Мой отец, — произнесла она. — Арин, тебе не нужно о нем беспокоиться. Утром в день Зимнего бала он уезжает. Весь полк отправляют на восток воевать с варварами.
— Что?
Он резко поднял на нее внимательный взгляд.
— Все может быть как раньше.
— Я так не думаю.
— Но… ты мой друг. — Выражение его лица изменилось, однако Кестрел все равно не могла его прочесть. — Просто скажи мне, что не так, Арин. Скажи мне правду.
Когда он заговорил, его голос звучал хрипло:
— Я твоя собственность. Как ты можешь верить, что я скажу правду? Зачем мне ее говорить?
Зонтик дрожал в руках Кестрел. Она открыла рот, но осознала, что если заговорит, то не сможет контролировать свои слова.
— Я скажу тебе кое-что, что, будь уверена, является правдой. — Арин встретил ее взгляд. — Мы не друзья.
Кестрел сглотнула.
— Ты прав, — прошептала она. — Не друзья.
*
Арин едва не получил ножом по горлу.