Проклятье Победителя
Шрифт:
— Она в порядке.
Арина охватило необычное ощущение, похожее на сон или внезапное отсутствие боли.
— Если бы я мог выбирать, я бы убил тебя, — сказал генерал, — но от этого разговоры только усилятся. Тебя продадут. Не сразу, потому что я не хочу, чтобы подумали, будто я реагирую на скандал. Но скоро. Некоторое время я проведу дома и буду следить за тобой. Если только ты приблизишься к моей дочери, я забуду про трезвый расчет. Я прикажу разорвать тебя на части. Ты понял?
Глава 23
Приходили
Но по большей части письма приходили от Джесс и Ронана и были наполнены ложным весельем. А затем Кестрел получила записку.
Маленькую, сложенную пухлым квадратиком. С черной печатью. Начертанную женской рукой. Не подписанную.
«Думаешь, ты первая? — спрашивалось в ней. — Единственная валорианка, которая легла в постель с рабом? Дурочка!
Позволь мне объяснить тебе правила.
Не веди себя так открыто. Почему, как ты думаешь, общество позволяет сенатору вызвать к себе вечером красивую служанку? Или дочери генерала совершать длительные прогулки в экипаже со столь изысканной «свитой»?
Не потому, что тайные связи недопустимы. Все дело в том, что, притворяясь, будто они недопустимы, мы можем закрыть глаза на тот факт, что позволяем себе поступать со своими рабами так, как того пожелаем».
Кестрел почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Затем оно смялось, подобно листу бумаги в ее кулаке.
Она выбросит записку в огонь. Забудет о ней, забудет обо всем.
Но, как только она приподняла под одеялом правую ногу, ее колено протестующе закричало. Кестрел села на постели и посмотрела в огонь, а затем на свои босые ступни на полу. Она дрожала и сказала себе, что это из-за боли в ее перевязанном колене. Из-за того, что ноги не могут удержать ее вес, и она не в состоянии сделать что-нибудь столь простое, как встать с кровати и пройти по комнате.
Она разорвала записку, превратив в снегопад из клочков бумаги.
В первую ночь после дуэли Кестрел проснулась и обнаружила, что отца рядом нет. В кресле у постели спала рабыня. Кестрел заметила морщины под глазами женщины, неудобный изгиб ее шеи и то, как ее голова болталась туда-сюда, подобно голове человека, нуждающегося в сне. Однако Кестрел растолкала невольницу.
— Ты должна кое-что сделать, — сказала Кестрел.
Женщина моргнула с сонным видом.
— Иди и скажи стражникам, чтобы они выпустили Кузнеца. Он заперт в бараке. Он…
— Я знаю, — ответила женщина. — Его уже выпустили.
— Выпустили? Кто?
Рабыня отвела взгляд.
— Это было решение
Последние слова прозвучали ложью. В них не было смысла. Но женщина похлопала Кестрел по ладони и сказала:
— Я сама видела Кузнеца в помещениях для рабов. Он не слишком плохо выглядит. Не беспокойтесь, миледи.
Лицо женщины, имя которой Кестрел забыла, преисполнилось таким сочувствием, что Кестрел приказала ей уйти.
Сейчас Кестрел вспомнила эту сцену. Она посмотрела на разорванное письмо и снова увидела его строчки — такие фальшивые, такие понимающие.
Они не понимали. Никто не понимал. Они ошибались.
Кестрел скользнула обратно под одеяла.
Несколько часов спустя она призвала к себе раба и приказала открыть окно. В комнату хлынул холодный воздух, и Кестрел дрожала до тех пор, пока не услышала отдаленный звон молота по наковальне. Арин должен был знать, что она не может прийти к нему. Почему не приходил сам?
Она могла заставить его. Если она отправит приказ, он подчинится.
Но ей не нужно было подчинение. Она хотела, чтобы он пришел увидеть ее по собственному желанию.
Кестрел вздрогнула от этой мысли и боли, которую та с собой принесла.
Она знала, даже если все верили в ложь о ней, эта ложь была слишком близка к правде.
*
— Тебе следовало позволить мне навестить тебя раньше, — сказала Джесс, щеки которой раскраснелись от холодного воздуха снаружи. — После дуэли прошла уже неделя.
Кестрел откинулась на подушки. Она знала, что присутствие Джесс ранит ее, напомнит о жизни за пределами спальни.
— Ронану приходить нельзя.
— Разумеется, нет! Я не позволю ему увидеть тебя, пока тебе не станет лучше. Ты выглядишь ужасно. Никто не захочет целовать калеку.
— Спасибо, Джесс. Я так рада, что ты пришла.
Джесс закатила глаза. Она начала говорить, но затем ее взгляд упал на прикроватный столик.
— Кестрел. Ты не читаешь свои письма.
Их набралась целая стопка, подобная гнезду свившихся змей.
— Что эти письма скажут мне? — спросила Кестрел. — Что моя репутация загублена, как никогда?
— Все можно исправить.
Кестрел знала, что скажет Джесс: Кестрел должна пойти на Зимний бал с Ронаном. Ронан не откажется. Он будет рад. Это прекратит некоторые слухи и начнет новые.
Это было своего рода решение.
Кестрел слабо улыбнулась. Она покачала головой.
— Ты — настоящий друг.
— А еще я умна. У меня есть идея. До бала осталось недолго и…
— Мне скучно все эти часы сидеть в постели. Почему бы тебе не помочь мне отвлечься, Джесс? Или еще лучше, почему бы мне не сделать что-нибудь для тебя? Я должна тебе.