Произнеси её имя
Шрифт:
На другой стороне игровой площадки, обхватив дымящуюся кружку чая облаченными в перчатки пальцами, стоял ее учитель. Дуя на свою чашку, он не сводил с нее глаз. Она, как обычно, в одиночестве сидела на скамейке и куталась в свое зимнее пальто. В разгар бури они видели только друг друга.
Их маленький секрет.
Никогда прежде она не чувствовала себя такой особенной.
Бобби почувствовала, как образы сдуло, словно дым. Она вздрогнула и проснулась, ощутив рядом с собой тело. Пружины матраса заскрипели, когда Ная, по всей видимости напуганная своим собственным сном, забралась к ней в кровать.
— Ная, ты в порядке? — откашливаясь, прохрипела Бобби.
С кровати напротив раздался шепот. Даже в сером мраке
Тогда кто же в моей постели?
Бобби отпрянула, поджав колени к груди. Она вжалась телом в угол между стеной и кроватью. Окончательно проснувшись и широко распахнув глаза, она осмелилась сесть и посмотреть. Под одеялом кто-то был — голова образовывала палатку над силуэтом хрупкого человеческого тела.
— Ная! — Бобби закричала, но слова застряли у нее в горле. Она прижала колени к груди, не желая, чтобы открытые участки кожи ног касались незваного гостя. — Ная! — повторила она, но подруга даже не пошевелилась, только что-то бормотала во сне.
Теперь фигура замерла на середине кровати, сидя под одеялом на корточках. Челюсть Бобби никчемно отвисла, глаза заболели. По лицу скатилась слеза, но она не могла двинуться — страх сжал ее словно тиски. Она была парализована.
По непонятной причине, Бог знает почему, ей припомнилось время, когда она жила недалеко от Сиднея, пока ее мама снималась там в мыльной опере. Однажды поздно ночью она услышала шорох в своей спальне. Сначала Бобби была возбуждена от мысли о милом мышонке или опоссуме, но открыв глаза, увидела гигантского волосатого паука, снующего по ее подушке. Это был тот же страх. Даже когда каждый синапс в ее мозгу говорил ей бежать, всё, до последней мышцы, превратилось в камень.
Сгорбленная фигура, которая, как могла предположить Бобби, принадлежала Мэри, по-прежнему сидела неподвижно. Они зеркально отображали друг друга на противоположных концах кровати, их головы находились на одном уровне. Бобби была уверена, что Мэри наблюдала за ней даже через одеяло.
— Ная… — попыталась Бобби в последний раз, но знала, ей не разбудить свою соседку.
Мэри по-прежнему не двигалась. Из-под одеяла был слышен хриплый, болезненно скрежещущий звук.
— М-Мэри? — выдохнула Бобби. — Это ты? — Это был тупой вопрос, но ничего лучшего она выдать не могла. Когда она потянулась к прикроватной лампе, фигура рванулась вперед — всего лишь на дюйм, но достаточно, чтобы Бобби завизжала и еще сильнее вдавилась спиной в спинку кровати. — Зачем ты это делаешь? — Еще одна слеза потекла по ее щеке. — Я… я пытаюсь помочь тебе …
Фигура была неподвижна, как статуя, хотя с каждым дыханием мертвой девушки одеяло поднималось и опускалось. Так же, как и с пауком, Бобби пыталась быть разумной — это нечто в ее кровати не может причинить вреда, — но один только взгляд на шрамы на руках говорил об обратном. Несмотря ни на что, она должна столкнуться с ней, чтобы лучше рассмотреть девушку, которая преследовала ее.
— Скажи мне, Мэри. Скажи мне, что я должна сделать… — Казалось, в голове ничего не осталось, она больше не мыслила здраво, рука дрожала, но она все же потянулась к одеялу. Время пришло. Слезы текли ручьем, на губах ощущалась их соль.
Когда Бобби взяла край одеяла, она, скорее рефлекторно, испустила страшный крик, словно весь адреналин принял физическую форму в ее горле. Одним быстрым рывком матадора, она сорвала покрывало. Как в древнем сценическом представлении фокусника, твердая форма под простыней испарилась в воздухе. Под одеялом ничего и никого не было.
Нет, не так. Даже в темноте и даже без своих очков Бобби увидела очертание у основания спутанных простыней. В этот момент, сопя и возвращаясь к жизни, очнулась Ная. Бобби задавалась вопросом, не Мэри ли каким-то образом удерживала ее в бессознательном состоянии.
— Что такое? — простонала Ная.
— Она была здесь.
— Что?
— В моей постели.
Ная резко села.
— Ты шутишь?
— По мне похоже, что я шучу? — Бобби вытерла слезы с лица и осторожно взялась за уголок вещицы на краю кровати. При свете она увидела какую-то книгу с простой обложкой Лондонский-красный-автобус.
— Что это?
— Я… думаю, она оставила это для меня. — Бобби вытащила ее из простыней за уголок. Это была тетрадь для упражнений, хотя совершенно отличающаяся от тех, которыми они сейчас пользовались. Она выглядела старой, почти старинной; у страниц был тот чайно-протравленный эффект, однако не из-за чая. Бобби предположила, что это была тетрадь Мэри и быстро ее открыла. Почерк был безупречным, как рукописный шрифт, и, каким-то образом, более девичьим, чем ожидала Бобби. Она была похожа на некого рода записную книжку или блокнот, и наполнена каракулями и уравнениями «любовных расчетов». Почти все они были исследованиями совместимости парней с Мэри Уортингтон. Бобби перевернула страницу и увидела особо жестокий (если не сказать грубый, учитывая характер изображения) набросок девушки, которой могла быть только Мэри — зачем бы ей рисовать такой отвратительный автопортрет? И вот только тогда Бобби додумалась проверить имя на обложке.
Она принадлежала некой Джуди Фрайер. Джуди? Имя было знакомо. Бобби потребовалась секунда, чтобы вспомнить, где она слышала его раньше — в женском туалете во сне. Джуди Фрайер была одной из мучительниц Мэри.
Глава 18
Джуди
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Бобби поставила будильник, чтобы проснуться как можно раньше на следующее утро, хотя после ночной встречи ей вряд ли удалось поспать. Когда в шесть утра прозвенел звонок, она с трудом раскрыла глаза, но заставила себя подняться, не обращая внимания на тошнотворное чувство в животе.
Первым делом она зашла с телефона на страничку выпускников Пайпер Холла — кропотливая задачка, учитывая слабый интернет из-за близкого расположения к скалам. Высунувшись наполовину из окна, она добилась достаточного сигнала, чтобы загрузить веб-сайт и поискать Джуди Фрайер. Благодаря этому, она получила ответ на два вопроса. Первый — Джуди была ученицей с 1949 по 1955 годы. Это, по крайней мере, сузило временные рамки пребывания Мэри в школе. Второй — Джуди никогда не покидала Оксли. Ее страница с гордостью объявляла, что она здесь «родилась и выросла», и была директором местной начальной школы до тех пор, пока не вышла на пенсию.
По какой-то причине Мэри указывала на эту женщину. Это было не так много, но уже хоть что-то. Остался всего один день, поэтому Бобби не собиралась ждать случайного подарка судьбы.
После этого она погуглила вопрос «предметы призраков». К этому времени Ная уже проснулась и, пыхтя и шумно дыша, делала приседания на полу.
— Ты сумасшедшая, — уведомила ее Бобби.
— Знаешь, я набрала три фунта! — пожаловалась Ная. — Я хочу свой плоский животик обратно!
Бобби фыркнула. После пролистывания кучи никчемных паранормальных форумов она кликнула на вики-ярлык «Аппорт». Оказалось, что это было «нечто» — по крайней мере, по мнению парапсихологов. Согласно странице, слово «аппорт» означало «паранормальное перемещение предмета из одного места в другое или форму неизвестного происхождения». Феномен был связан с действиями полтергейстов. Кроме шуток. Было также несколько видео на ютубе, снятых инфракрасной камерой и показывающих такие действия призраков — чашки, скользящие по столешницам, ящики, выдвигающиеся сами по себе, игрушки, таинственным образом укладывающиеся в аккуратные стопки.