Проходимцы
Шрифт:
«Надо съездить к нему, прям утром… Если Доминик живет в Стоунпорте, Скотти его точно найдет».
Задержавшись у самого прохода, Нельсон окинул свое отражение хмурым взглядом. Учитывая, что проходимцу только-только исполнилось двадцать шесть, выглядел он неважно: в угольно-черной шевелюре хватало седых прядей, мелкие морщины испещряли лоб и уголки глаз, а сами глаза, некогда ярко-зеленые, теперь казались тусклыми и безжизненными, как Стоунпорт в ноябрьское утро… Слава богу, хоть нос, и без того с детства кривой, больше ни разу не ломали. Вымученно улыбнувшись отражению тонкими бледными
Сознание погасло и тут же вспыхнуло вновь. Поскользнувшись на грязи, Нельсон лишь с большим трудом устоял на ногах. Его, как обычно, слегка знобило – возвращение из логова складника всегда сопровождалось подобным недомоганием. Правда, на сей раз отсутствовала почти обязательная мигрень, но Нельсон не спешил радоваться: он знал, та еще может настичь его по пути в Стоунпорт.
«Надо бы выспаться, но некогда». Десять дней на поиски того, о ком впервые слышишь, особенно если от этого напрямую зависит твоя жизнь, это чертовски мало.
Трехколесная самоходка стояла на том же месте, где Нельсон оставил ее перед визитом к складнику; благо проходимец не стал лениться и хорошенько замаскировал машину сухими ветками. Не теряя времени даром, проходимец засучил рукава куртки и принялся разгребать завал. При этом Нельсон не забывал оглядываться по сторонам: вдруг мимо будет ехать шайка разбойников, а он треском и бранью привлечет их внимание? Да, в ящике под седлом есть револьвер, но бандиты ведь тоже не путешествуют по тракту с пустыми руками… Так что лучше уж все-таки не шуметь и держать ухо востро. Тем более что проходимцам не пристало полагаться на отвагу и доблесть, а на ловкость и хитрость… ну и способности проходимца, конечно же, куда без них?
«Хотя вообще одни беды от этих способностей…»
Выкатив самоходку из укрытия, Нельсон бросил еще один взгляд в сторону прохода. Издали он совсем не походил на зеркало – так, обычная расщелина, притом довольно узкая. По крайней мере, обычный человек ничего удивительного в ней не разглядел бы, сколько б ни пытался.
«Свезло же мне однажды понять, что я – не обычный…»
Досадливо скрипнув зубами, Нельсон уселся в седло. Он прекрасно помнил тот день, когда, еще будучи десятилетним мальчишкой, впервые увидел свое отражение в такой же расщелине. Помнил и то, как Скотти долго не мог ему поверить.
– Раздербань меня дракон, Нельс, – фыркал он. – Я-то вижу, что это просто дыра в скале!
– Да нет же, я… Я правда вижу… себя… в ней, как… как в зеркале!..
Но Скотти только злился на друга за дурацкую шутку и в итоге, послав его к черту, сбежал домой. Нельсон, постояв недолго у таинственной зеркальной расщелины, вскоре последовал за товарищем. Тогда они еще не знали о существовании проходимцев. Лишь несколько лет спустя, повзрослевший и куда более осведомленный Нельсон все-таки осмелился шагнуть в зеркальный проем…
«…и сразу едва не столкнулся с гребаным котом!..»
Самоходка завелась с пол-оборота. С тех пор как автомобильные фабрики освоили корф, для водителей настали счастливые времена: «растворимое топливо» изменило мир и значительно его ускорило.
Нельсон нажал
Прежний, молодой и слегка наивный Нельсон наверняка встретил бы восход приветливой полуулыбкой… но тот Нельсон, к сожалению или к счастью, давно умер. Нынешний сжимал потрепанный руль, морщился, когда цеплял черную точку складника на ладони, и хмуро глядел на огни далекого города. Проходимец ненавидел Стоунпорт всем сердцем и оставался в нем лишь потому, что дядюшка Луис не желал никуда переезжать.
«А ведь все могло сложиться совершенно иначе…»
Ветер взъерошил Нельсону волосы и, будто заботливая мать, которой он никогда не знал, смахнул со щеки проходимца одинокую слезу.
1. Утечка
– Здесь, да? – на всякий случай уточнил Томас Холтон, альбинос со светлыми, точно сено, волосами.
Мортимер Зарянски, хозяин магической лавки «Калейдоскоп желаний», отрывисто кивнул лохматой седой головой. Скуластый и носатый старик, он нервно покусывал нижнюю губу и переминался с ноги на ногу, попутно теребя морщинистыми руками полы пестрой мантии.
Мортимер и Томас стояли у двери с табличкой «Склад», за которой скрывалось хранилище волшебных ламп. Насколько альбиносу было известно, Зарянски давно успешно промышлял дешевыми джиннами… до сего дня.
– То есть, по-вашему, все джинны куда-то разом подевались? – спросил Томас.
– Ну так разве стал бы я вас иначе беспокоить мистер Холтон, я же понимаю, все мы люди занятые… но тут ведь надо разобраться, насколько все плохо! Потому что у меня вот ощущение… – Мортимер понизил голос, – что там вообще ни капли магии не осталось.
Томасу стоило большого труда, чтобы не разразиться едким комментарием в духе: «Жду не дождусь, когда она исчезнет отовсюду и навечно». К счастью, альбинос прекрасно понимал, что подобные остроты могут вызвать у мистера Зарянски обширный инфаркт с последующей смертью, поэтому воздержался от шуток.
– Открывайте хранилище, мистер Зарянски.
Томас уже примерно представлял, что почувствует, войдя на склад, – ровным счетом ничего. Не будет ни припадков от перенасыщения, ни лихорадки и судорог… да что там – даже легкого покалывания, какое случается от прикосновения к умирающему зачарованному камню… И уж точно бледную кожу Измерителя не покроет голубая паутина вен.
Томас снова едва сдержался, чтобы не улыбнуться во все тридцать два. Отсутствие магии настораживало и пугало обычных людей, но у Измерителей вызывало искреннюю радость, ведь для них волшебство было ядом, переизбыток которого запросто мог убить. Сам Томас с радостью предпочел бы очутиться в месте, где чародейство отсутствует в принципе, но прекрасно понимал, насколько несбыточны подобные мечты. Магия давным-давно пропитала город насквозь, магия жила в темной подворотне и в просторном зале лучшего городского ресторана, в мэрии, на почтовой станции и даже на чердаке заброшенного дома. Магия обитала повсюду, и многие попросту не представляли себе жизнь без нее.