Программа
Шрифт:
— Эти бедняги на семинаре. Видел бы ты их!
— Это все равно что коротышки, Рэк. Которые были в том отеле. Если они коротышки, то ищут соответствующее общество. Так и твои идиоты, которые хотят верить в эту чепуху, они найдут других идиотов, которые хотят верить в чепуху. В наши дни вообще очень сложно во что-то верить. И вот они собираются вместе и им сообщают доктрину их коммуны — происходит мгновенная загрузка этой хрени в головы, дальше добавить веру, помешать, и готово. — Медведь вытер подбородок. Его кожа была желтой, под глазами пролегли заметные складки. — Люди любят быть частью системы. — Он откинулся на спинку стула. Банка с индейкой стояла в центре
26
Когда Тим вошел в дом, из духовки валил дым. Он схватил держатель для формы, лежащий поверх коробки от пиццы, вытащил сгоревший кружок из духовки, побрызгал на него водой из сифона и выбросил в мусорное ведро. Потом открыл окошко над раковиной, разогнал дым, клубящийся над забытым будильником, и распахнул стеклянные двери в гостиную, чтобы проветрить.
Потер глаза и вернулся на кухню. Из мусорного ведра поднимался черный дым. Тим вылил туда несколько чашек воды, шипение постепенно затихло. На столе рядом со стопкой рекламных проспектов лежал факс с результатами анализа крови Дрей, который она делала в связи со своим отравлением суши.
На листке с результатами анализа остались пятна там, где она взялась за него руками, которыми вынимала пиццу из морозилки.
Мононуклеоз: [24] отрицательный
Гепатит А: отрицательный
Беременность: положительный
Тим, не оборачиваясь, пошарил рукой в поисках стула. Тяжело опустился на стул и уставился на факс, чувствуя, как у него пересохло в горле и перехватило дыхание. Когда он очнулся, смог на кухне уже рассеялся.
Он подошел к маленькому столику у двери в гараж, на котором стоял факс, и положил на него руку. Факс был все еще теплый.
24
Мононуклеоз — инфекционное заболевание, лимфоидно-клеточная ангина. (Прим. переводника.)
Рэкли прошел через пустую гостиную в пустой коридор.
Дрей стояла посреди комнаты Джинни, спиной к двери. В свете заходящего солнца, проникавшего в комнату через окно, четко вырисовывался ее силуэт: «Беретта» в кобуре на бедре, накрахмаленная форма, шнурки ботинок.
В комнате было пусто. Только четыре стены и прямоугольник ковра.
Тим постучал по открытой двери. Дрей повернула голову и посмотрела на него через плечо. Ее лицо было белым как полотно.
Он подошел к Дрей, обнял ее и прижался щекой к плечу. Так они стояли молча, глядя в окно на тихую улочку. Запах детской присыпки Джинни словно въелся в ковер, наполняя комнату призраками прошлого. Около соседнего дома один из многочисленных внуков их соседа безуспешно пытался запустить воздушного змея. Прижавшись друг к другу, щека к щеке, Тим и Дрей смотрели, как яркий змей прыгает по соседскому газону.
Потом они лежали в кровати, и ощущение потных переплетенных тел, эта простая близость, помогала им справиться с духом неопределенности, который витал в доме. Они почти не разговаривали. Каждый из них стремился сначала разобраться с собственными мыслями. Тим и Дрей давно научились поступать так — когда ставки были высоки, а решение, которое им предстояло принять, деликатным. Около трех утра Тим, зная, что утро сулит ему очередные несколько суток без сна, усилием воли заставил себя отключиться — этому он научился в армии.
Из спокойного озера черноты его выдернул звонок
Мягкий матрас, шелковые простыни, запах волос Дрей. Он открыл глаза.
Дрей лежала, поджав под себя ноги и опираясь на локти. Одной рукой она подпирала подбородок, другую держала возле его рта. Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. Тим чувствовал исходящее от нее тепло.
Лучик света, пробивающийся сквозь щель в занавесках, освещал лицо Дрей и превращал ее глаза в полупрозрачные изумруды. Она едва заметно улыбнулась:
— Будь осторожен.
27
— Ты когда-нибудь думал о том, что наши клетки умирают постоянно, каждую минуту? Клетка тела живет всего пару дней. Вся наша кожа снаружи мертва. И, когда касаешься кого-то, просто прижимаешь мертвую шкуру к другой мертвой шкуре.
По пути на ранчо Тиму выпала сомнительная честь выслушивать мрачные размышления Рэндела. Рэндел оказался намного более общительным, чем Скейт. Он говорил, когда забирал его из отеля «Рэдиссон», когда они ехали по 405-му шоссе, по 118-му и 210-му, и вот теперь они тащились по узкой двухполосной асфальтовой дороге, которая петляла по склонам пожароопасных холмов Сильмара, а Рэндел все говорил. Тим поймал себя на мысли о том, что скучает по угрюмому молчанию Скейта.
На заднем сиденье сидело четверо Нео, среди них была Шанна. Лорейн, единственная Про, мягко выговаривала четверке новичков за неверные поступки и мысли. После семинара Тиму бросилось в глаза, как сильно ее поведение и интонации походили на манеру держаться и говорить Джени и Стэнли Джона — как будто личность ТД была представлена в новом поколении. Лорейн сказала Джейсону Стратерсу из «Стратерс Авто Молл», что он витает в облаках. И Джейсон признал это, как только Шанна поддержала Лорейн. Дон и Вэнди Стэнфорд пошли на семинар для того, чтобы дать новый толчок развитию своих отношений — они недавно отметили десятилетнюю годовщину свадьбы. Оба были в сандалиях, хотя на улице был холод собачий. На их кофтах красовался логотип принадлежащего им фонда. Дон и Вэнди держались за руки, пока Лорейн не сказала, что это демонстрирует их желание спрятаться друг за друга.
Задние окна были затонированы так, что сидящие понятия не имели, куда едут. Тим оказался впереди по чистой случайности, только потому, что последним садился в машину. Неприятная обязанность составлять компанию разговорчивому Рэнделу компенсировалась тем, что Тим видел, куда они едут. Одетый в дизайнерские джинсы и невероятно дорогой зеленый свитер, Тим поерзал на сиденье и пригладил свою слегка отросшую бородку. Термос с соком, который любезно предоставила Программа, он поставил на полочку под окном и, как только машина притормаживала на очередном изгибе дороги, потихоньку выплескивал его содержимое.
Рэндел продолжил свою лекцию, понизив голос, чтобы подчеркнуть важность сообщаемой информации:
— Твое лицо выглядит так же, как и десять лет назад, но на самом деле оно воссоздается снова и снова: старые клетки отмирают, новые занимают их место. Мы бесформенны, подвержены процессу изменения и умирания.
По сторонам дороги лошади скучали под навесами, забрызганные вывески сообщали о том, что здесь расположены тиры, охотничьи угодья и лагеря для молодежи. Холмы были украшены роскошной зеленью кустарников. Вот на склоне стоит заглохший пикап. А вот группа малолетних правонарушителей, одетых в оранжевые жилеты, вяло трудится под руководством офицера по надзору и общественной работе, оснащенного металлическим свистком и зеркальными очками.