Программа

Гервиц Грегг

В коттедже ТД уже ждали Нэнси и Лорейн. Они приготовили ему постель. Он по очереди положил им на голову свою ладонь. Нэнси принесла со стойки поднос со стаканом минеральной воды и витаминами. Лорейн вздрогнула:

— Нэнси, я же говорила тебе. Витамины только по утрам.

— Я хочу клубники и молока.

Нэнси быстро сбегала на кухню и вернулась с еще одним подносом. ТД взял первую ягоду с подноса, положил ее в рот, а потом медленно отнял руку и бросил на пол зеленый хвостик.

Нэнси, изо всех сил стараясь

удержать на подносе стакан с молоком, наклонилась и вытерла пол салфеткой. Когда она выпрямилась, ТД взял с подноса еще одну ягоду, опустил ее в рот, а хвостик опять бросил на пол.

По щекам у Нэнси катились слезы. Она снова присела на корточки. ТД уже поднес ко рту следующую ягоду. Поднявшись, Нэнси дрожащими руками подставила ему поднос, но третий хвостик от клубники тоже упал на пол.

Ли смотрела, как Нэнси снова опускается. На этот раз она не удержала равновесие, поднос вылетел у нее из рук, стакан разбился. Нэнси зарыдала в голос.

ТД сказал:

— Отрекись от желания быть жертвой.

Лорейн наклонилась и ущипнула Нэнси за руку сзади.

Дверь отворилась, и на пороге возник Скейт:

— Готово.

— По-моему, ты заслужил награду. — ТД махнул рукой на трех девушек.

Сначала Скейт подошел к Лорейн. Она стояла, глядя прямо перед собой. Через несколько секунд он сделал еще шаг и оказался перед Ли. Он вытянул руку и показал на нее пальцем. Ли не чувствовала ни страха, ни отвращения, только пустоту внутри.

— Нет, — сказал ТД, — выбери другую.

Скейт кивнул. Он переключился на Нэнси, его взгляд скользнул по ее заплаканному лицу, пышным бедрам, прилипшему к телу мокрому от пота платью. Он оглянулся на ТД.

ТД кивнул на Нэнси:

— Давай.

По щекам Нэнси опять заструились слезы:

— Я хочу остаться с тобой, ТД.

— Иди.

Огромный кулак сомкнулся на ее руке. Скейт потянул, и Нэнси вышла за ним в ночь.

ТД погладил Ли по руке:

— Пойдем.

Они зашли в спальню, дверь за ними закрылась. ТД нажал кнопку, и комнату заполнила знакомая мелодия итальянской оперы.

— Музыка — это одно из четырех великих изобретений человечества.

Ли слишком нервничала, чтобы спросить, какие остальные три.

Он разделся у кровати, его худое мускулистое тело отбрасывало длинную тень в свете свечей, которые зажгли Нэнси и Лорейн. Он лег на кровать, приподнявшись на подушках, заведя одну руку за голову:

— Ты очень напряженная, Ли. Закрытая. Я видел, как ты реагируешь на мужчин. Я хочу предоставить в твое распоряжение свое тело. Ты можешь экспериментировать с ним. Делай все что захочешь. ТД хочет сделать это для тебя и для твоего роста.

Ли чувствовала себя очень маленькой — дочкой крестьянина, стоящей перед сверкающим троном:

— Не… не думаю, что смогу.

— Нормальная женщина должна чувствовать возбуждение.

Ты просто сдерживаешь себя. Дай себе волю. Давай, возьми его в рот.

Ли сделала несколько крошечных шажков вперед, но потом согнулась, обхватив руками живот:

— Я не могу.

— Именно из-за такого твоего поведения твой отец умер от рака.

— Чт… что?

— Ты убила его ненарочно. Я думаю, ты была трудным ребенком. Ты и в детстве была такой же упрямой. Общение с тобой сильно ему повредило, нарушило развитие организма на клеточном уровне.

У Ли внутри все опустилось:

— Нет. Не говори так. Нет.

— Если ты сердишься на меня из-за того, что я сказал, это твои проблемы. Я не собираюсь думать о том, чтобы мое поведение всем было приятно. У меня есть более важные обязанности: раскрывать, помогать заглянуть в самую суть, говорить правду. Если ты хочешь оставаться с Программой, ты должна все выслушать, принять и извлечь урок. Если хочешь погрязнуть в своем отрицании, делай это где-нибудь в другом месте. Я могу прямо сейчас позвать Рэндела и попросить его отвезти тебя к подножию холма, как отвезли Криса…

У Ли в голове мелькнула влажная морда собаки.

— Можешь отправляться туда, если тебе так хочется. Ну так как?

Ли подавила приступ паники и ужаса. Она присела на корточки возле кровати и наклонила голову. ТД откинулся на мягкие подушки и тихо застонал.

16

Когда они с Дрей утром вернулись с пробежки, Тим решил послушать автоответчик. Голос Уилла сообщал:

— Слушай, этот стилист только что вернулся из Праги. Билл заверил меня, что он суперпопулярен. Он называет себя Люминар. Короче, он в девять будет у тебя.

— Люминар, — повторила Дрей, — суперпопулярный. Господи, помоги нам.

Снова послышался гудок, и пошло второе сообщение:

— Привет, Тимми. Слушай, я тут обдумал наш разговор насчет рабочего стола твоей матери. Давай как-нибудь пообедаем вместе и все обсудим. Позвони мне.

— Такое ощущение, что у него по жилам не кровь течет, а вода, — пробормотал Тим.

— Он даже не прислал нам письмо с соболезнованиями, когда у нас умерла дочь. И рано ушел с похорон, словно куда-то торопился… И потом, я не хочу, чтобы в комнате Джинни стоял стол твоей матери.

— Но комната выглядит такой… пустой.

— Может, не стоит так стремиться ее заполнить, — парировала Дрей.

В этот момент раздался звонок в дверь.

— Боже, — сказала Дрей, — это, наверное, Люминар.

Тим открыл дверь. На пороге стоял человек с узкими плечами. В руке он держал мундштук. На нем было одето нечто вроде широкого кимоно, а рыжие волосы почти целиком скрывал шелковый платок. Тим затруднялся определить пол этого «существа».