Программа
Шрифт:
— Да. Ты мог бы мне помочь… с одним делом.
— Ты снова вернулся под знамена? Я не горю желанием помогать нашим доблестным правоохранительным органам.
— Я хочу знать, как ты выбирал людей. Для мошенничества.
Отец Тима с интересом взглянул на него:
— Все зависит от того, какая афера готовится.
— Как ты узнаешь, что у человека есть деньги?
— Богатенькие Буратино? Не знаю. Здесь просто работает чутье.
— Ну постарайся как-нибудь объяснить.
Отец Тима задумался. Против искушения продемонстрировать свои богатые знания он не мог устоять:
— Ну,
— Что можешь сказать о тех, кто разбогател недавно?
— Они одеваются немного не в дугу. Слишком хипповато, как разведенки, которые собрались в бар снять себе кого-нибудь. От них за версту тянет отчаянием. Они забрались слишком высоко для себя и теперь боятся слететь.
— Какие еще есть способы определить богатство?
— Спроси, чем занимаются их отцы. Знаю — это твое больное место, с детства. Ребята вроде тебя не любят задавать вопросы. Но те, у кого папаша врач или судья, услышав такой вопрос, тут же сделают стойку. Богатство тянется к богатству, они могут притворно скромничать, но если нажать там, где нужно, тут же все с радостью выложат, — он на секунду закрыл глаза, — есть что-то в их осанке, в походке, какая-то самоуверенность, которая является следствием обеспеченного детства… Ты двигаешься, как богач, Тимми.
— Наверное, это все мое привилегированное детство.
— Наверное.
— Тут главное знать, как устроены человеческие мозги, и сыграть на этом. Заставить их инстинктивно делать так, как тебе надо.
— Приведи пример.
— Ну, например. Заходит сюда клиент. Он хочет купить колонки и стереосистему. Что я продам ему сначала?
— Стереосистему.
— Верно. Почему?
— Потому что по сравнению с ней колонки покажутся дешевыми.
Отец Тима улыбнулся:
— Точно. После того как он выложит две тысячи баксов за стереосистему, восемьсот баксов за колонки покажутся мелочью. Ну, и потом, без колонок от стереосистемы за две тысячи баксов нет толку. А дальше нагружаешь его более дешевыми аксессуарами, которые ему вообще не нужны. Потому что, если начнешь с тридцатидолларового футляра для дисков, он обрадуется: как тут все дешево! А нам это не нужно. Такая схема стара как мир. Но она работает. И я знаю, как это делается, как влезть в их мозги.
— Или в их бумажники.
— А что, есть какая-то разница? — Отец Тима замер, сложив руки за спиной, — его поза казалась безупречной, как у статуи. — Откуда у тебя это? Ты ведь такой положительный мальчик. Учителя тебя обожали, в армии сержант сам тебя всему
— Собираю информацию для расследования.
— Мы с Магси когда-то проворачивали одно дельце, которое тебе может быть интересно. Работать можно было с кем угодно, но мы предпочитали одиноких пожилых людей. Вдовы — всегда стопроцентное попадание. Я надевал костюм-тройку, а Магси представал в облике охранника банка. Я заходил к вдовушке часа в четыре, говорил, что я аудитор и что у нас возникло несколько вопросов по ее счету. Я якобы подозревал одного сотрудника — называл его какой-нибудь еврейской фамилией. Не могла бы она на всякий случай проехать с нами в банк и снять свои сбережения, чтобы наши высококвалифицированные специалисты могли отследить проведение этой операции тем самым сотрудником. Она брала свои деньги и привозила их домой на такси, которое мы ей вызывали. Дальше я сидел с ней с полчаса, занимая ее приятной светской беседой за чашечкой кофе. А потом появлялся Магси. Он говорил вдовушке, что преступного сотрудника взяли с поличным. С ее счетом все в порядке, он теперь защищен от дальнейших посягательств. Вдовушка вне себя от счастья. К этому времени банк уже закрылся, так что я приказываю Магси отвезти ее деньги обратно в хранилище. Так мы возвращались домой с добычей еще до того, как она успевала хватиться своих денег.
Тим отвел глаза — его, как всегда, смутило прямое столкновение с бесспорным талантом своего отца.
— Прежде чем ты выразишь свое возмущение, позволь напомнить, что твое детство обеспечивалось исключительно доходами, полученными в ходе таких вот маленьких трюков. Благодаря этим деньгам ты был одет, обут, накормлен, ходил в школу, имел крышу над головой. В тебе есть частичка меня, Тимми. ДНК… Помни, Тимми, гордость — опасная черта. Глупый человек держится за свои иллюзии, умный — распознает иллюзии других людей и использует их против них самих. Мне ведь не нужно напоминать тебе, что год назад ты сел в лужу из-за своей гордости?
— По-моему, основной причиной моих тогдашних действий было то, что мою дочь убили.
— Ты прав. Как Андреа?
— Хорошо.
— Передавай ей привет от меня.
— Обязательно. Мы наконец освободили комнату Джинни… — только произнеся эти слова, Тим осознал, какую глупость совершил. Его поражала собственная надежда на то, что его отец в любую минуту мог измениться к лучшему. А ведь Дрей предупреждала!
Лицо отца посуровело:
— Знаешь, что туда хорошо встанет? Рабочий стол твоей матери.
— Он все еще у тебя?
— Да, ну, правда, его нужно реставрировать, сам понимаешь.
— Я с этим разберусь.
— Это недешево.
Тиму краска бросилась в лицо, наконец он смог выдавить из себя:
— Я могу тебе за него заплатить.
В этот момент в мастерскую въехал навороченный «лексус». Отец Тима вышел навстречу новому клиенту, который приехал вместе со своей бессловесной подружкой.
— Мне нужна стереосистема «Альпайн АЛД-900». Там, где я постоянно делаю покупки, достать не смогли. Вы можете это сделать?