Программа

Гервиц Грегг

Люди выстроились человек по тридцать по обе стороны от нее, образовав своеобразный коридор к двери. Первая девушка, стоявшая с правой стороны, с силой ущипнула Ли за руку. Ли продолжала идти вперед. Крис резко дернул ее за левую руку, на его губах появилась удовлетворенная улыбка. Рядом с ним Джени ждала своей очереди. Ли закусила губу, чтобы удержаться от крика, пока один за другим все терзали ее руки.

Джени наклонилась вперед, ее волосы развевались на ветру:

— Это твой опыт. Ты можешь вынести из него то, что захочешь.

Ли хотела поблагодарить ее,

но до нее уже дотянулись еще чьи-то руки и ей пришлось сжать зубы, чтобы не закричать. Больше всего на свете ей хотелось убежать, но, если она это сделает, ей придется заново проходить Коридор благополучия. Ли усилием воли заставляла себя делать шаг, потом останавливаться, снова делать шаг, снова останавливаться, как невеста, идущая к алтарю. Наконец, она уже не могла сдержаться и начала уклоняться от жестоких сжимающихся пальцев, прижав локти к бокам. Ее лицо горело, щеки были мокрыми от слез. Все вокруг выкрикивали что-то. Нэнси ухватила Ли за руку, но не сжала плоть — глаза у нее были грустные и испуганные. Два парня в конце строя ждали своей очереди. Они схватили Ли и сдавливали ее красные руки, пока она не охнула: этот тихий звук потерялся в гомоне толпы. Тот парень, что стоял справа, заглянул ей в лицо, и его шорты спереди зашевелились от мощной эрекции.

Она прошла мимо них, ее руки саднили, намокшая от пота рубашка елозила по сыпи на груди. Стэнли Джон взял ее за плечи и повернул лицом к проходу. Все начали аплодировать.

— Вот так, Ли! Давай! Это правильный путь!

— Давай, девочка!

— Не пройдешь через боль, ничего не достигнешь!

Пресыщенные, они начали расходиться, обсуждая ужин.

Стэнли Джон отпер дверь и ввел Ли внутрь. Боль в ее распухших руках не утихала.

— Тебе предстоит пять часов лечения.

В Ли поднялось отрицание:

— Пять часов? Но я не выдержу!

— Ты сомневаешься в себе? Знаешь что? Я докажу тебе, что ты сможешь выдержать шесть часов.

Они дошли до Комнаты роста. Он повернул ключ в замке и пропустил ее внутрь:

— Я хочу, чтобы ты подумала о своем отрицании. Здесь ему не место. И еще я хочу, чтобы ты задумалась о том, как глупо и самоуверенно ты себя вела, ставя под сомнение Учение. Ты поняла?

— Да.

— Я хочу, чтобы ты оставалась здесь до тех пор, пока не решишь, что больше не будешь демонстрировать слабость.

Ли услышала, как у нее за спиной глухо стукнула задвижка.

Она опустилась на пол и подтянула колени к груди. Скоро она уже раскачивалась вперед-назад, ударяясь спиной о стену. Лампочка под потолком отбрасывала тусклый голубоватый свет на маленькую камеру, которая отражалась в кусочке стекла, вделанного в верхнюю часть двери. У Ли не было сил. Руки саднили, тело чесалось и ныло, голова раскалывалась.

Свет выключился. Дальше последовало несколько минут тишины. Глаза Ли забегали, все тело подобралось. Потом из спрятанных где-то динамиков раздался невероятный шум, от которого Ли прижалась к стенке и закрыла уши руками. Закончился грохот так же внезапно, как и начался. Свет опять включился. Ли нерешительно разжала уши, ее сердце бешено колотилось, взгляд был прикован

к лампочке под потолком.

Она начала плакать, издавать хриплые отчаянные крики. Она рыдала, забившись в угол. Наконец, закрыла глаза, совсем обессилев. Через десять минут комната снова погрузилась в темноту. Когда раздался неизбежный треск и грохот, Ли закричала, ползая по комнате, как угодившая в ловушку крыса.

И вот все прекратилось. У Ли так разболелась голова, что перед глазами все плыло. Она то засыпала, то просыпалась, подскакивая, чтобы убедиться, что лампочка горит. Она выключалась через равные промежутки времени, от этого ожидание становилось невыносимым. В конце концов Ли принималась кричать в темноте еще до того, как начинался шум. Оглушительный треск и грохот длился иногда три секунды, а иногда пять минут.

Она клялась себе, что не выдержит. Ей жутко хотелось пить и помочиться. Но если она сделает здесь последнее, Стэнли Джон продлит урок.

Она лежала на боку, волосы закрывали ей глаза, в ушах звенело. Комната погрузилась во мрак, но Ли не могла собраться с силами, чтобы поднять руки и закрыть уши.

Вместо очередного всплеска шума дверь отворилась. На пороге появился ТД, он стоял на фоне льющегося из-за его спины света — величественное и прекрасное видение. Он присел на корточках возле Ли. Едва шевеля губами, она произнесла:

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь больше.

Он притянул ее к себе:

— Ты вновь обрела способность к самокритике?

— Да, Боже мой. Прости меня.

Он гладил ее волосы:

— Простить тебя? Кто должен тебя простить? Я? Ты сама? Ты ведь знаешь, почему ТД это делает, правда? Потому что я так сильно забочусь о твоем росте. Сердиться и обижаться на меня — это все равно что злиться на хирурга за то, что он удалил тебе раковую опухоль. Хороший хирург не остановится, если ты закричишь от боли. Он будет продолжать вне зависимости от того, как это ранит его самого. Он должен тебя вылечить.

Он покачивал ее голову у себя на коленях. Ощущение его ласковых рук было просто божественным.

— Я знаю, — сказала Ли, — я знаю, что ты поступил правильно. Спасибо.

— Ты должна сформировать в себе психологическую иммунную систему. Комната роста — это своего рода прививка. Ты очень умная девочка. Ты знаешь, как действует вакцина.

— Да.

— Мое первое воспоминание — это как я в детстве сижу на специальном высоком стуле. А моя мама запихивает в меня отвратительный горох. Меня вывернуло наизнанку. И она скормила мне мою блевотину из ложки, — сказал ТД.

Головная боль отпустила Ли, но ее голос все еще звучал нетвердо:

— Боже, это ужасно.

— Она оставила меня в снегу на обочине пустынного шоссе. Меня нашел водитель грузовика через два дня. Я был почти неживой. Потом все время простужался. Потом начал без куртки выходить из дома в снег. Я выработал у себя иммунитет, вот как ты сейчас. Ты когда-нибудь видела, чтобы я носил куртку?

— Нет, никогда.

— Правильно. — Он помолчал. — Твои родители несколько раз пытались похитить тебя, вернуть под свой контроль.