Программа

Гервиц Грегг

Он собрался с духом, прижав руку к подбородку.

В середине служебного помещения сидел человек, на его окровавленное лицо падал бледный свет из приоткрытой двери.

Его нижняя губа оттопырилась, с ладони была содрана широкая полоса кожи. Он взглянул на Медведя из-под синяка размером с апельсин, прикрывающего его глаз — второй глаз каким-то чудом остался неповрежденным — и прохрипел срывающимся, чуть слышным голосом:

— Сержант Тим Рэкли, дата рождения 10.04.69. Служебный номер пять-четыре-восемь — семь-девять-ноль-пять-три-три.

47

От яркого

света Тиму казалось, что ему в глаза втыкали иголки. Он крепко зажмурился и попытался перекатиться на бок, но тело не слушалось. Металлический стук каталок, сладковатый тошнотворный запах антисептика, пульсация иголки в вене — он был в больнице. Тим услышал какое-то движение рядом с собой, его мозг усиленно пытался понять, что означает этот звук.

Постель скрипнула — кто-то наклонился над ним. И Тим вдохнул сладкий аромат, в котором смешались запах жасмина, лосьона и пороха.

— В окружной больнице в травматологии не было места, поэтому мы привезли тебя сюда, в Медицинский центр Калифорнийского университета. Сегодня четверг, двадцать девятое апреля. Вечер. Пять часов тридцать две минуты.

Вечер четверга. Боже правый, он потерял два дня.

— С тобой все будет в порядке. Хендерсон накачал тебя бензодиазепином. [33] Отряд по проведению задержаний вытащил тебя с этого склада. Ты помнишь?

Тим покачал головой. В его памяти ничего не сохранилось в промежутке, когда он убил Рэндела и когда очнулся, накачанный транквилизаторами, в холодной бетонной камере, щурясь от блеска круглых стекол очков доктора Хендерсона, который бил Рэкли, пока он не потерял сознание.

33

Бензодиазепин — сильное успокоительное и обезболивающее средство. (Прим. переводчика.)

— Мы должны вытащить Ли. — Его голос звучал так хрипло от обезвоживания, что его почти невозможно было узнать. Тим с усилием выговорил несколько фраз, чтобы сообщить Дрей известную ему информацию.

Он услышал царапание ручки по бумаге. Слава богу. Она делала записи.

— Там было больше пяти похитителей?

С закрытыми глазами Тим медленно посчитал, потом покачал головой.

— Мы нашли семь мешков для мусора. В них было то, что осталось от Рэндела Кейна и Стэнли Джона Митчелла. — Ее голос дрогнул. Тим почувствовал, как она измотана. — Мы арестовали и пробили по нашей базе трех других.

Вдруг раздался сердитый женский голос:

— Офицер, вам придется зайти попозже, чтобы задать ему все интересующие вас вопросы. Сейчас он не в том состоянии.

— Я его жена.

— А…

Тим улыбнулся, и что-то ткнулось ему в нижнюю губу. Он услышал, как Дрей издала какой-то тихий звук — она улыбалась ему в ответ, ее прохладная рука прикоснулась ко лбу, и Дрей прошептала:

— Боже мой, боже мой.

Он потянулся к ней. Дрей взяла его руку и прижала ее к груди. Задержавшись на секунду, он сдвинул руку вниз. Она расстегнула форму, и Тим положил ладонь ей на живот.

Через сорок пять минут запыхавшийся врач ворвался в палату, уткнувшись носом в карточку. Он назвал Тима миссис Гонсалес и сообщил ему, что его ребенок в инкубаторе

и что гистерэктомия [34] прошла успешно. Только ухмылка Тима, которая, несмотря на боль, появилась на его лице, заставила доктора поднять глаза. Врач взглянул на монитор кардиографа, бормоча проклятия в адрес тупых медсестер, и вылетел из комнаты.

Дрей поднялась, намереваясь устроить скандал.

34

Гистерэктомия — удаление матки. (Прим. переводчика.)

Через пару минут после того, как она вернулась, на пороге палаты появились два врача с запатентованными любезными улыбками:

— Мистер Рэкли? Мы работали с вами во вторник вечером. Ваша жена сказала, что доктор Л. не обсудил с вами ваше состояние?

— Он сказал, что я смогу продолжить кормить грудью, как только закончу курс обезболивающих.

— Если найдете кого-нибудь, кто согласится покормить грудью вас, не отказывайтесь, — сказал мужчина в белом халате.

Врач, которая пришла с ним, — красивая блондинка с почти незаметными, но многочисленными рубцами от пластических операций, рассмеялась. Она протянула Тиму карточку, и он сжал ее запястье в знак благодарности. Взгляд Тима задержался на одинаковых платиновых свадебных кольцах врачей.

— У вас многочисленные переломы, трещины ребер и трещина черепа с правой стороны, — начал ее муж. — На данные области наложить гипс невозможно, поэтому просто будьте осторожны. Я вправил вам кости носа. На переносице гематомы нет, но придется какое-то время потерпеть. — Его пальцы осторожно прошлись вокруг правого глаза Тима. — Здесь кости не сломаны. Разрывов внутренних органов нет, но избили вас основательно. Хуже всего дело обстоит с правым коленом — связки порваны, поверхностные ткани в ссадинах и синяках. Сильная припухлость. Нам пришлось частично сбрить вам бороду…

— Ничего страшного, — быстро сказала Дрей.

— …чтобы наложить швы на губу. Я вызвал пластических хирургов, и они отлично поработали. Почти двадцать пять косметических швов. Мы же не хотим разочаровать папарацци…

Он протянул ему руку, и Тим ответил на его рукопожатие, при этом трубка капельницы натянулась. Тим узнал его и начал что-то говорить, но тут у врачей одновременно запикали пейджеры. Они синхронно нажали на кнопки и просмотрели сообщения на дисплее. И ушли, прежде чем Тим успел поблагодарить их.

Перед тем как закрылась дверь, Тим услышал, как мужчина обратился к его жене:

— Приятно познакомиться с товарищем по несчастью — он ведь тоже стал звездой таблоидов поневоле.

Наконец Тима перевели из отделения интенсивной терапии в отдельную палату с телефоном. За медсестрой еще не закрылась дверь, а Тим уже набирал домашний номер Таннино. Поздоровавшись, Тим рассказал обо всем, что с ним произошло, от начала до конца. У Тима в голове все еще гудело от обезболивающих и успокоительных, а Таннино испытал явное облегчение, впервые за это время услышав его голос. В их разговоре случилось несколько лирических отступлений, но каждый раз оба неизменно возвращались к делу.