Программа
Шрифт:
Я решаю, что, по крайней мере, сниму кардиган, оставив заляпанный топ. Джеймс совсем снимает рубашку, и я стараюсь не замечать этого. Мне нужно очень сильно постараться. Когда мы садимся в машину и поворачиваемся друг к другу, мы оба начинаем хохотать во все горло.
- Может, ты польешь меня из шланга до того, как я поеду домой? – спрашивает Джеймс, заводя мотор.
- Как собаку.
- Можешь почесать мне живот, если хочешь.
- Как грубо.
Когда мы доезжаем до дома, родители как раз выходят из машины. Я забыла, что сегодня –
- Хорошо, что ты и правда не поехала домой голая.
- Не уверена, что так я выгляжу лучше, - я опускаю зеркало, вижу свое лицо, заляпанное грязью, и сердито смотрю на Джеймса.
- Думаю, ты дурно на меня влияешь, – говорю я ему.
- Надеюсь, что так, - ухмыляется он.
Я качаю головой и начинаю открывать дверь.
- Было бы странно, если бы я начала поливать тебя на лужайке, пока мои родители смотрят, - говорю я. – Хотя мне кажется, что ты – эксгибиционист.
- О. конечно. Но это ничего. Помоюсь дома.
Я вылезаю из машины, но до того, как я закрываю дверцу, Джеймс зовет меня.
- Что? – спрашиваю я, невольно улыбаясь.
- Это был хороший день, - коротко говорит он, - спасибо.
Я соглашаюсь с ним, закрываю дверцу и смотрю, как он уезжает. Я почти жалею. Что не осталась в машине. Там был… чудесно. По-настоящему странно и грязно.
- Слоан? – зовет меня мать напряженным голосом. Когда я оборачиваюсь, на смущенные лица родителей смотреть почти смешно.
- Простите, - говорю я, хотя тон голоса говорит об обратном, – Я упала в грязь, а Джеймс довез меня до дома.
- Джеймс? – спрашивает мать, обменявшись обеспокоенным взглядом с отцом. Это отрезвляет меня.
- Что? – спрашиваю я.
- Просто… - мать замолкает, как будто размышляя о чем-то. – Слоан, тебе не следует ходить на свидания после…
- Так мы и не были на свидании, – говорю я. – Ничего подобного.
Моя мать с облегчением вздыхает.
- Это хорошо. Мы просто хотим, чтобы с тобой все было хорошо, дорогая.
Ее голос напряжен, но вместо того, чтобы нажать на нее, я захожу в дом, чтобы помыться. Я не хочу портить мой первый веселый день, как мне кажется, за целую вечность. Или, по крайней мере, первый, который я помню.
Часть 3. Глава 7
Я удивляюсь, когда просыпаюсь на следующее утро и вижу, что возле входной двери меня ждет Кевин. Я думала, что мы прошли тот этап наших отношений, когда он доводил меня до школы.
- Что происходит? – спрашиваю я.
- Мы просто хотим убедиться, что ты не делаешь ничего, что бы угрожало твоему здоровью, Слоан. – спокойно говорит мать. – Так что я попросила Кевина приглядывать за тобой чуть более внимательно.
Я отступаю от нее на шаг, как будто мне дали пощечину.
- Ты вызвала мне обработчика?
Я поворачиваюсь к Кевину.
- И что она
Кевин злится.
- Она сказала, что ты ехала в машине с Джеймсом Мерфи. Это правда?
Мое первое побуждение – отрицать это, но я знаю, что это бесполезно.
- И что? Мы друзья.
Мать, стоя рядом со мной, цокает языком, как будто я подтверждаю ее опасения. Кевин склоняет голову, словно он разочарован.
- Я предупреждаю тебя, Слоан, - твердо говорит он, - тебе больше не разрешается общаться с Джеймсом Мерфи. Это понятно?
Кевин настроен совершенно серьезно, и я думаю, что я разрушила те отношения, что у нас были. Он больше мне не доверяет, и, как он и говорил раньше, его основная цель – следить, чтобы я была в порядке, а не помогать мне нарушать правила.
- Да, – говорю я Кевину, в голосе у меня отчетливо слышна горечь. Потом я смотрю на мать, и внутри меня кипит злость.
- Я только что вернулась домой, и ты уже пытаешься избавиться от меня?
В ту же минуту, когда с моих губ слетают эти слова, ее лицо вытягивается, и я жалею о них. Но, вместо того, чтобы извиниться, я выпрямляюсь и ухожу, а Кевину остается только идти за мной.
На уроке математики мой обработчик садится рядом со мной, заслоняя меня от Джеймса. Я так удивлена переменой в поведении Кевина, что даже не хочу разговаривать с ним. Теперь он ведет себя как настоящий обработчик.
Интересно, предупреждали ли Джеймса, особенно если учесть, как жестко отреагировал Кевин. Опять же, если они приказали Джеймсу держаться от меня на расстоянии минимум в пятьдесят футов, от этого он еще больше захочет поговорить со мной, и я улыбаюсь. Раньше я думала, что может, он придурок или трудный подросток. Но после вчерашнего, я почувствовала себя легко. Как будто Джеймс снова напомнил мне, что такое веселье.
После уроков я иду по коридору, а Кевин несет мои книги, как будто я беспомощна, когда у меня в кармане вибрирует телефон. Я не знаю, кто может писать мне сообщение, кроме матери, а с ней я точно не хочу говорить. Но потом, в коридоре, я вижу Джеймса, который прислонился к стене. В руках у него телефон, он крутит его в пальцах, как будто чего-то ждет.
- Мне нужно в туалет, - говорю я Кевину, застав его врасплох.
- Но…
- Разве Программа теперь регулирует, сколько раз я могу облегчиться? – спрашиваю я.
Кевин улыбается.
- Нет, - говорит он, - это все еще решаешь ты. Я пока подожду тебя.
Он стоит у моего шкафчика, и я пересекаю коридор, бегу в женский туалет. Как только я захожу внутрь, я достаю телефон.
ДУМАЮ, У ТЕБЯ ЕСТЬ ПОКЛОННИК. БЕЛЫЙ ЦВЕТ ЕМУ ИДЕТ.
Я не узнаю номер, но знаю, что это Джеймс. Я прислоняюсь к стене и отвечаю:
НУ, ВИДИМО, У МЕНЯ ДЛЯ ТЕБЯ ПЛОХИЕ НОВОСТИ. МНЕ НЕЛЬЗЯ БОЛЬШЕ ОБЩАТЬСЯ С ТОБОЙ. НИКОГДА.
Я кусаю губу, думаю, как он ответит. Может, он скажет, что они правы, что нам нельзя видеться. Но телефон тут же вибрирует.