Програмерзость
Шрифт:
Тон Форхорсес отражал тщательный подбор каждого слова.
— Вы просите двенадцатилетнюю девочку, пережившую громадное эмоциональное напряжение, нырнуть прямиком обратно в самую середину источника ее дискомфорта.
— Это… это ничего, миз Форхорсес. — Катла отодвинулась и вытерла глаза тыльной стороной обеих рук. — Мистер Карденас прав. Я единственная, кто может это сделать. А сделать это нужно. — Она шмыгала носом между фразами. — Это следовало сделать давным-давно. Возможно, будь это сделано, мама была бы все еще здесь. — Поднявшись, она прошла к маленькому столу в углу комнаты. Взяв голком, она покрутила прибор в руке,
Покуда Форхорсес и Карденас продолжали наблюдать за действиями Катлы, сотрудница службы помощи наклонилась к нему и со страхом прошептала:
— Если девочка в результате этого пострадает от каких-нибудь вредных последствий, мне придется возложить ответственность на вас и СФП.
— Я давно уже принял на себя ответственность за серьезные происшествия, Минерва. — Он кивнул в сторону девочки. — Единственный, кто может спасти ее от этой граммы — это она сама. — В голове у него внезапно возникла парафраза из давно читанного. Плохие граммы, созданные людьми живут после них; а хорошие зачастую погребают вместе с их прежними молли. Он придвинулся немного ближе к Катле.
— Ты действительно можешь сделать это отсюда? — Он показал на голком, соединенный со стандартной коммерческой молли, которая в свою очередь соединялась через тарелку «Нокаролы» на крыше с далеким Большим Ящиком. — Тебе не нужно еще что-нибудь? Какое-нибудь сделанное на заказ оборудование, или связи с резервными копиями, или техническая помощь? Свежие желпровода или специализированные «вафли»?
На все еще не высохших слезах на лице Катлы мелькнул отблеск света, когда та живо замотала головой. И ответила она с полной уверенностью.
— У-у. Но проблемо, федерал. — Легкая улыбка, которую она сумела выдать, заставила девочку выглядеть намного младше ее дюжины лет. Выражение лица у нее при этом было обнадеживающе детским.
И то и другое поразительно контрастировало с ее словами и действиями, которые вполне подходили опытному зондировщику и ээ-улану. Когда Карденас вновь присоединился к Форхорсес, двое взрослых замерли в молчании, дивясь скорости и мастерству, с которыми девочка сперва получила доступ, а потом начала зарываться глубоко в Большой Ящик. С ее уст без всяких затруднений сыпались команды, которые зачастую были столь же непонятными, сколь и сложными. Образы в туннеле текли и возникали так стремительно, что Карденас не мог за ними уследить. И сам далеко не средний ящикорез, он с благоговейным трепетом наблюдал за этим ловким, словно бы не требующим никаких усилий представлением.
В плечо его впились пальцы. Заставив себя оторвать взгляд от происходящего прекрасного танца девочки с голкомом, он уставился в пораженные глаза Минервы Форхорсес. Рот ее был разинут, но никаких слов не раздавалось. Вместо этого она тыкала перед собой пальцем другой руки.
В ногах большой двуспальной кровати по другую сторону комнаты возникло полдюжины крошечных машин. Самая большая достигала всего сантиметра в высоту и щеголяла тремя крутящимися антеннами. Стоявшая рядом с ней была одноглазым созданием с тусклой поверхностью и походила на миллипед с танковыми гусеницами. Другие четыре устройства выглядели ничуть не менее диковинными. И чтобы понять, чем они занимаются, вовсе не требовалось быть инженером или дизайнером.
Точно так же, как и
— Бопсы, — кратко заметил он.
— Чего они хотят? Как они сюда попали? — Реакция Форхорсес на совершенно неожиданное появление миниатюрных механизмов ничуть не отличалась от реакции всех прочих. Она была одновременно и заворожена и насторожена. — Сюда ничто не должно было проникнуть. Это же дом безопасности.
— Он по прежнему безопасен. — Карденас не мог дать гарантии этого утверждения, но опыт показал ему, что, к чему бы не стремились бопсы, это никак не связано с насилием. Если, конечно, не считать человеческого насилия, направленного против бопсов. — Они не станут ее тревожить. Просто не обращайте на них внимания.
— Именно это все и советуют делать. — Внимание Форхорсес по-прежнему осталось прикованным к загадочно симпатичным маленьким битботам. — Я больше беспокоюсь за Катлу.
Карденас кивнул в сторону девочки.
— Тело ее, может, и здесь, но ее церебро носится где-то внутри Ящика. Сомневаюсь, что она сейчас осознает наше присутствие. — И в самом деле, отсутствующее выражение на лице у девочки показывало, что та работала в состоянии, близком к самонаведенному трансу, насколько такой посилен для двенадцатилетней девочки.
Поэтому Форхорсес сохраняла спокойствие, не двигалась в сторону крошечных визитеров и не выкрикивала предупреждения Катле. Бопсы, со своей стороны, сидели или стояли, в соответствии со своей конструкцией, и смотрели в почти абсолютной, непроницаемой тишине. Как и Форхорсес, Карденас поймал себя том, что гадает, чего же они хотят, что же они думают. Если они думали. Все наверняка известное о бопсах не заполнило бы и единственного чипа в молли размером с шарик подшипника.
Тут они напрочь забыли и о самих бопсах, и о их происхождении, и о их намереньях. Вдали что-то громыхнуло, и комната слегка вздрогнула.
— Звук, словно кто-то врезался в стену на грузовике, — нахмурилась Форхорсес. — Или уронил что-то крупное.
Карденас уже вскочил на ноги и направлялся к единственному окну комнаты. Щелкнув кнопкой, опускавшей стеклянную раму над нижним воздуховодом, он прищурясь посмотрел сквозь заряженную противомоскитную сетку. Взгляд его скользнул по гравию и декоративному ландшафту, равно как и по выбеленной бетонной стене, устремляясь вверх по каменистому склону горы, замыкавшему западный конец каньона. В поле зрения ничего не двигалось, чему он порадовался. При неожиданном грохоте Катла Моккеркин оторвалась от своей работы, но лишь ненадолго. Когда она снова принялась зондировать, предчувствующая недоброе Форхорсес пригнулась рядом с Карденасом.
— Что это? Вы что-нибудь видите? — Ее глаза расширились, когда она увидела в его руке пистолет. То была довольно массивная департаментская модель. В отличие от ультра-компактного оружия, которое он брал с собой в Коста-Рику и Масматаморос, этот большой трехобойменный пистолет был каким угодно, только не прозрачным. — Для чего это? — спросила она, почти сразу же осознав глупость этого вопроса.
— Пригнитесь. — Схватив женщину за рукав рубашки, он увлек ее на пол рядом с собой. — Это был не грузовик. — Едва он договорил, как по спальне прокатилась рябь нового грохота, миниатюрный звуковой удар, раздавшийся на расстоянии излишне близком, на вкус инспектора. — Кто-то стреляет по дому.