Прогнозист
Шрифт:
Обычно женщина легко предоставляет мужчине свое тело, но свои деньги почти никогда. Так что исключение из правил - это она, Антонина Леонидовна Малахут, по-европейски образована, по-американски напориста, по-восточному хитра.
До вечера было ещё далеко, и решение не пришло, куда ехать: во Внуково или на Котельническую, когда позвонил Аркадий Семенович:
– Фидель, мы тебя ждем на ужин.
– Профессор по праву старшего незаметно перешел на "ты". Так легче стало общаться. "Мы ждем..."
"Мы" - это значит, он и Клара. Мгновенно настроение переменилось: как
– Приеду, - пообещал не колеблясь.
Да, здесь его ждали. Особенно Клара. Ее огромные черные глаз сияли. Она, как всегда, была в коляске, в ярком оранжевом свитере, её рука не по-женски крепкая от постоянных тренировок в толкании коляски была горячей. Она задержала в своей холодную руку желанного гостя, словно стараясь передать ему свое тепло.
И это он почувствовал, как только прикоснулся к её изящным, длинным, как у пианистки, пальцам.
"Бедная девочка!" Один мерзавец, удовлетворяя свою похоть, навечно приковал её к инвалидной коляске. Она знала этого мерзавца, собственно, знал его и её отец. Он бы мог подать на него в суд, но этого делать не стал. Слишком высокое у мерзавца служебное положение.
Ничего этого не знал Филель Михайлович, но догадывался, что виновник её трагедии есть. Но кто он? Для него это оставалось тайной. Он ждал, что когда-нибудь Клара об этом заговорит. Но когда?
– Фидель Михайлович, ваши визиты к нам все реже и реже, - мягко упрекнула она.
– Неужели у вас так много работы?
– Очень, - ответил он, улыбаясь.
– Ваш папочка может засвидетельствовать.
– Свидетельствую, - сказал Аркадий Семенович, видя, что дочь безумно рада гостю.
– Ты, Кларочка, помоги тете Любе, а мы с Фиделем Михайловичем пообщаемся.
На кухне домработница уже, видимо, давно колдовала у плиты, и помощь Клары вряд ли ей требовалась.
Приглашение к ужину было, конечно, предлогом. Аркадий Семенович не вчера и не позавчера заметил, как трясина фирмы "Лозанд" затягивает его друга в бездну, а тот как ни в чем не бывало спокойно разбирает и сортирует завалы информации, поставляемой товарищем полковником. Большинство этой информации прямо или косвенно относилось к движению капиталов лесопромышленника Тюлева. Догадывается ли аналитик, что это самая что ни есть страшная трясина, из неё благополучно не выбираются.
На публике Тюлев и Лозинский - друзья-неразлейвода, но кто на кого ведет охоту, знали только двое - сам шеф Ананий Денисович и товарищ полковник. А вот знал ли аналитик, что в этой охоте и он уже далеко не рядовой егерь? Любопытно, знал ли?
Об этом и спросил Аркадий Семенович, когда Клара их оставила одних.
– Я догадываюсь, - сказал Фидель Михайлович.
– Только никак не возьму в толк, зачем из меня хотят сделать предпринимателя? Я начисто отрицаю частную собственность как форму закабаления человека человеком.
– Не говори по-книжному, - заметил Аркадий Семенович.
– Скажи проще: тебя не устраивает нынешняя власть. А почему?
– Потому что она устраивает сутенеров и бандитов, того же Лозинского и того же Тюлева.
– И ты жаждешь от них избавиться?
– Жажду, но не знаю как. На баррикады сейчас не модно. Да и что такое баррикада перед современным танком? Теперь милиция
– Ну и что? Танками управляют люди, а не роботы. И вообще, кто тебе сказал: чтоб изменить государственный строй, надо обязательно выходить на баррикады?
– Учебники.
– А что подсказывает разум?
– Надо сначала выбраться на верхотуру.
– Во! Но как!
– Обычно взбираются по трупам.
– Правильно! С одним уточнением: по трупам своих соратников.
– Вот поэтому, Аркадий Семенович, лично я не желаю участвовать в бизнесе.
– Тогда воровская власть будет и завтра, и нескончаемо долго.
– Отнюдь! Есть же в России решительные люди!
– Есть!
– горячо согласился Аркадий Семенович.
– Но они уже засветились. Когда, как ты говоришь, решительный кричит правителю "Я тебя свергну!", правитель его к себе не подпустит и на пушечный выстрел... А как пришли к власти, скажем, Горбачев, а затем Ельцин? Горбачев лизал задницу союзным правителям, приезжавшим на отдых в Ставрополье. Там он был секретарем обкома. А верноподданнические речи Ельцина в честь товарища Брежнева? Поднимите его съездовские выступления.
– Как же мне, Аркадий Семенович, вы прикажете поступить? Как приснопамятный Михаил Сергеевич?
– Тебе лизать никому ничего не нужно. Твоя ценность - светлая голова. И не грех эту голову употребить в предпринимательстве.
– И что это даст?
– Верхотуру. Если, конечно, по пути на верхотуру нигде не оступишься.
– Но восхождение на вершину власти, как я понимаю, это не только непрерывная работа мысли, но и время.
– А разве все предыдущие советские деятели сразу взлетали на самый верх? Никита Сергеевич, прежде чем занять место великого вождя, не один год перед ним гопака отплясывал. А Горбачев сколько преподнес презентов тому же Суслову? Но у них в мозгах не столько извилин, сколько у тебя.
– И что вы предлагаете?
– опять тот же настырный вопрос.
– Принять предложение Антонины Леонидовны.
От неожиданности у Фиделя Михайловича борода пошла торчком.
– Вы... вы знаете, что мне предложила Малахут?
– Знаю.
– И знаете, что она меня хочет на себе женить?
Аркадий Семенович едко усмехнулся. Знал он многое, но не знал того, что на руках у Антонины Леонидовы с некоторых пор находится "Свидетельство о браке". Она его запрятала так, чтоб Фидель Михайлович случайно на него не наткнулся. Но эта тайна просуществовала недолго. Антонина Леонидовна вынуждена была признаться, что юридически они муж и жена - торопили события. Она ждала, что Фидель взбунтуется, но он только подумал: никак это козни товарища полковника?
И сейчас Аркадий Семенович тоже говорил о кознях старого разведчика:
– Если к операции причастен Иван Иванович - наш товарищ полковник, то любой документ, в котором возникнет необходимость, будет изготовлен наилучшим образом.
– А я... во мне у него тоже возникла необходимость?
– Да, но не сразу.
– А когда?
– Когда Банкир, тебе теперь уже известный вор в законе Тюлев, глаз положил на Поморский деревообрабатывающий комбинат.
– Ну а я тут при чем?
– С него ты будешь начинать свой бизнес.