Прогнозист

Яроцкий Борис Михайлович

– Кто везет? На чем?

– Хвалился, что поездом. Такая у меня информация. Но может и схитрить. А вот кто? Не назвал фамилию, но случайно проговорился, что это бывший главбух комбината, то ли Поморского, то ли Северного.

– И где же этот главбух?

– Сейчас он в "Крестах". Но уже "за примерное поведение..." скоро будет на свободе

– Это мы проверим. Есть ли у них такой постоялец?

Януарий Денисович поднял трубку. Через минуту с постели подняли начальника образцово-показательной тюрьмы, а тот

поднял по тревоге начальника отдела переменного состава.

В пять минут выдали информацию.

– Да, - старший брат повторил сообщение начальника тюрьмы, - таковой имеется. Ефим Львович Башин. Днями освобождается. Попридержать?

– Нельзя. Тюль может найти другого, не менее ловкого.

– Так что от меня требуется?

– Последить бы за ним. А в Архангельске задержать под благовидным предлогом, чтоб деньги не попали по назначению. Обратись в Федеральную службу.

– Зачем? У нас для этого есть специальная служба. Она и наличность конфискует.

– Вот этого делать не следует, - предостерег младший брат.

Он опасался, что так может провалиться его агент. А это будет не просто прокол, а война между Лозинским и Тюлевым - перспективными российскими предпринимателями, уже имеющих в Думе своих депутатов.

– Его бы попридержать, а после аукциона выпустить с его же четырьмя миллионами.

– И что это тебе даст?

– Поморский деревообрабатывающий.

– Кого назначишь владельцем? Дарьяну?

– Ни в коем случае. Есть у меня на примете один человечек. Формально будет он.

– Он согласен подставить голову? У Тюлева киллеры - первый сорт.

– Добровольно умирать никто не соглашается. Но если этого человечка попросит обаятельная женщина...

– Кто она?

– Мой секретарь.

– Но они должны срочно расписаться, ведь она будет наследницей.

– Женим.

– Смотри, Аня, - назвал брата, как называл ещё в детстве в гарнизоне, где пропагандистом полка служил их отец майор Пузырев-Суркис. Мать Анания, няня Нюся Лозинская, работала в полку уборщицей. Она и нагуляла сынка от этого майора.
– Смотри, Аня, не промахнись. Сколько им отстегиваешь?

– Пять "зеленых".

– Но Поморский, насколько мне известно, будет продан за четыре с половиной. Откуда у Тюлева ещё полмиллиона?

– Они уже там.

Младший брат не скрывал, что его люди "объект" изучили досконально. Но впереди было самое важное - выиграть торг. А здесь уже вся надежда на государственную власть.

А власть - это брат Януарий. Для этого он в августе 91-го и стоял на танке, чтоб потом всегда определять, кому давать дорогу в большой бизнес, а кого и пинком из бизнеса.

Деньги - это власть, а власть - это деньги. Старший брат, побывав на броне танка, с которой устами бывшего кандидата в члены Политбюро были преданы анафеме почти все члены этого самого Политбюро, сумел обеспечить карьеру не только себе, но и своему младшему брату.

Младший тоже был

бы государственный служащий высокого ранга, но подвела его нездоровая наследственность: оказывается, от одного отца могут быть здоровые и нездоровые дети.

Пока же младший довольствовался положением крупного предпринимателя. А предприниматель, как показывает опыт, может быть наделен любыми болезнями это его сугубо личное приобретение, и никто его не упрекнет, дескать, почему он, шизик, делает хорошие деньги, а нормальный гражданин еле сводит концы с концами?

А не сводит этот гражданин, потому что он всего лишь нормальный! А нормальные лишь способны плодиться и размножаться, но не преуспевать. Неважно в чем. Так утверждают политологи.

Старший брат пообещал подключить свою силовую структуру. Эти четыре миллиона, даже если не поедут поездом, должны будут задержаться в дороге.Тем временем состоится торг.

6

Фидель Михайлович по привычке добросовестно исполнял свои обязанности - считал чужие капиталы, прогнозировал чужие устремления, и в часы просветления шефа все это докладывал ему товарищ полковник.

Что же касалось судьбы самого аналитика, то она решалась тем же шефом - Ананием Денисовичем при направляющей руке товарища полковника.

О том, что сейчас эта рука была в облике Антонины Леонидовны Малахут, Фидель Михайлович, все предусматривающий аналитик, даже не догадывался.

Женщина, известная в элитных кругах как неприступная мадонна, вдруг влюбилась в человека, которому было не до любви. Того все эти дни одолевали горькие мысли: как вернуть из Америки сына, чтоб он не стал янычаром, не стал военным летчиком / Олежка уже в семь лет бредил авиацией/, тогда его не пошлют забрасывать "тамагавками" Россию, как теперь вот уже столько лет подряд американцы забрасывают Ирак, не желающий стать на колени.

На заверении вернуть домой сына Антонина Леонидовна строила свои отношения с Фиделем Михайловичем. И он верил, что именно эта женщина ему поможет.

А пока он - как бы взаимно - готов помочь ей, а значит, их общему шефу.

Товарищ полковник хитро темнил. Многое не договаривала Антонина Леонидовна. Однажды - это было ночью, над Москвой бушевала уже февральская вьюга - она мягко предложила:

– Может, поженимся?

– Так сразу?

– А мы тихонько, чтоб никто не знал, посетим загс. Я с радостью возьму твою фамилию.

– Я не смогу не поставить в известность своего батю. И он первый меня не поймет. У него, скажет, выкрали сына, а он женитьбу затеял... Нет, милая, все, что угодно, только не это. Да и зачем?
– А если тебе предложат начать свой бизнес? По-крупному, конечно.

Фидель Михайлович снисходительно улыбнулся в бороду:

– Чтоб начать свой бизнес, да к тому же по-крупному, надо где-то украсть приличный стартовый капитал.

– Он у меня есть, - сказала Антонина Леонидовна, как будто шла речь о канцелярских скрепках.