Профессор в осаде

Васнецова Таисия

Я невзначай успела отметить, что в Академии обучались в основном мальчики, а девочки были скорее исключением, чем правилом. Похоже, Вильера в своих нравах очень сильно отстала от Союза, где женщины и мужчины были равны в своих правах.

Здесь же, похоже, царил патриархат, а обучали магии только тех девушек, у которых невозможно было подавить силу из-за большого внутреннего резерва. Магия в них просто отказывалась засыпать. Какая интересная страна! Нужно будет узнать историю Вильеры, ведь скоро она войдёт в Союз и в программу по истории.

Внутри

поднялось глухая волна гнева, которая принадлежала не мне, а той, другой девушке. Я постаралась дышать глубже, как учили. Я безмятежное облачко, меня лениво гонит по небу лёгкий летний ветерок и всё, что находится там, внизу, меня ни капельки не волнует. Я ни на что не могу повлиять, я плыву по небу, я делаю только то, что в моих силах. Я следую своему призванию, которое ветерком тащит меня вперёд, на лекцию.

– Доброе утро, молодые люди, – сдержанно улыбнулась пятёрке невозмутимых мужских лиц, – надеюсь, ваши друзья успеют до звонка.

Стоило мне это сказать, как прозвенел сигнал, возвещающий начало пар. Что ж, правило есть правило. За двадцать лет преподавания я ещё ни разу не отступила от него. Со звонком двери на мои занятия закрывались. Жестоко? Возможно. Зато дисциплина железная. А дисциплину я любила. Даже больше мужа. Потому и развелись.

– Начнём нашу лекцию, – я повернула ключ в скважине и прошла к столу, присела на край столешницы, обведя половину выпускников боевого факультета внимательным взглядом, – но сначала: запомните, я не терплю опозданий, возьмите за правило вовремя появляться на моих занятиях. Со звонком на пары двери закрываются и открываются только сигналом об окончании занятия. Надеюсь, вы передадите это вашим опоздавшим друзьям. За посещаемостью я буду следить. Староста, выпишите имена присутствующих.

«Да уж, – где-то глубоко внутри восхищённо протянул внутренний голос, – вот она, женщина, которая скрутит несчастных боевых магов в тугую зюзю и глазом не моргнёт».

«Наверное, я бы так не смогла, – протянул другой голос, а потом осёкся, – демоны, да так и до раздвоения личности недалеко!».

Пока в голове шёл странный диалог, Стефан, староста группы, выписал пять имён. Но не успел он передать мне листок, как в дверь с той стороны что-то с силой врезалось. Несчастное дерево выгнулось дугой, но устояло.

Портрет какого-то местного исторического персонажа за моей спиной покосился, засверлив мою спину укоризненным взглядом. Но я невозмутимо задала вопрос присутствующим под громкие ругательства за дверью:

– Что вы знаете об Ахаэлии и Союзе Правых?

Умничка-староста поднял руку, и я благосклонно кивнула, позволяя ответить. Он с настороженностью посмотрел на меня, встал, расправил плечи и заговорил. И чем дальше он говорил, продолжая всё так же настороженно наблюдать за мной и коситься на притихшую дверь, тем сложнее мне было удержать на лице маску сдержанного любопытства.

Недоумение, смешанное с профессиональной злостью, требовали выхода. Как заслуженный историк Союза я просто не могла

вынести того, что говорило это неразумное дитя. Хорошо-хорошо, не такое уж и дитя, двадцать семь лет парню. Я мысленно смирилась с тем, что вильерцы не знают очевидных вещей, но их версия истории про Ахаэлию была во истину варварской!

Ахаэлия – захватчик, подмявший близлежащие государства под себя, прикрывшись созданием Союза Правых, а Редверги, династия Императоров, – кровавые тираны, сошедшие с ума из-за собственной богомерзкой магии, отличной от силы остальных магов.

– Госпожа Эзел, вы в порядке? – осторожно уточнил, кажется, Гас.

Стефан, староста, смотрел на меня глазами побитой собаки, а я только сейчас поняла, что положила руку на шею, а из моего горла вырвался возмущённый рык. Сморгнула, сжала губы и пришпилила несчастного Стефана ледяным взглядом.

– Забудь всё, что тебе рассказывали, Ковальски, – я обвела взглядом присмиревших парней, – и запомните, Ахаэлия – сверхмагическая держава с самым большим количеством мощных магических источников, которыми она щедро делится со своими союзниками. А Редверги… такие же люди, как и все остальные. Нет у них никакой особой магии, это выдумки, страшные сказки. Садитесь, Ковальски.

– Как скажете, профессор, – покорно согласился староста и плюхнулся на своё место.

– Начнём с самого начала, – я тяжело вздохнула, ловя надменный взгляд одного студента, из Совета, – две тысячи лет назад Родриг Редверг начал завоевательные войны за магические источники на Ахайской равнине…

В двери опять начали ломиться, я на секунду прервалась, а потом снова продолжила. Вандалы за дверью прекращать своё чёрное дело даже и не думали, и я была близка к тому, чтобы нарушить своё правило – открыть дверь посреди лекции и отчитать негодяев, а потом и наказать. Мойкой полов не отделаются!

Кусок дерева на петлях издал скрип, больше похожий на вой умирающего животного, и красиво спланировал на пол с громким грохотом, являя моему ясному взору наглого рыжего Фаворски. За спиной слетел с гвоздя несчастный портрет.

– Твою демонову падь, – вырвалось несвойственное мне, и сознание померкло, снова становясь лишь частью чужой магии.

Я встряхнулась, рассеивая чары. Похоже, само мироздание страстно жаждет, чтобы я не вживалась в личину Корнелии Эзел. Да и боги с ним! Я сейчас убью своего студента!

– Простите, дверь, кажется, заклинило, – широко улыбнулось рыжее чудо и преспокойно шагнуло на павшую его жертвой дверь, поправляя растрепавшиеся волосы.

Раздался нервный смешок. Похоже, мой.

Глава вторая. Это только начало, Фаворски!

Лия

Спокойно. Я – облачко. Миролюбивое пушистое создание на голубом небе. Фаворски улыбался, ожидая моей реакции. Истерики, криков, требования пойти вон, прямо в тёплые объятия ректора. Что там ещё делают преподаватели, когда студенты их не слушаются?