Профессор без штанов

Гусев Валерий Борисович

Дядька рассмеялся всеми своими стальными зубами.

– Бабки - это, по-русски говоря, деньги. Понял?

– По-русски говоря, - так же задумчиво ответил Алешка, - деньги это деньги. А бабки - это бабки. Понял?

– Какой ты умный!
– обиделся дядька со стальными зубами.
– Умные здесь не ходят.

Но Лешка на эти слова не обратил никакого внимания. Он только спросил:

– Какая фамилия у этого попугая?

– У попугаев фамилиев не бывает, умник какой. У них только клички.

– Ну

и какая же у него кличка?

– Кто его знает? Приблудился случайно. Я его в парке с дерева снял. А он меня же и поклевал. Во!
– И дядька показал забинтованную руку.

Надо сказать, что молчаливый попугай очень внимательно прислушивался к этому разговору. Будто понимал, что речь идет о нем.

– Прошкин!
– вдруг громко сказал Алешка.

Попугай дернул головкой, поднял свой красивый хохолок и взволнованно забегал по жердочке. А потом вдруг быстро заговорил:

– Пр-рошкин хороший. Не тр-рожь Прошкина. Кр-рошкин др-рянь!

Дядька со стальными зубами внимательно посмотрел на него, потом на Алешку. И спросил:

– Знакомый тебе?

– Это мой попугай, - сказал Алешка.

– Здорово! Иди в контору, к вертинару, оформляй квитанцию, плати бабки и забирай своего Крошкина. Рад небось?

– Очень, - сухо сказал Алешка, повернулся и пошел к выходу. Я - за ним.

А дядька со стальными зубами проводил нас странным взглядом.

Ни к какому «вертинару» мы, конечно, не пошли. И всю дорогу до дома Алешка был задумчив и молчалив.

Родители еще не вернулись. Алешка походил по комнате. Набрал номер Ростика, но почему-то положил трубку, не дождавшись ответа.

– Знаешь, Дим, - наконец-то сказал он.
– Мне почему-то кажется, что все эти звери - они краденые. И я в этом деле разберусь!
– Это он сказал с угрозой.
– Но сначала нам надо выручить Прошкина.

Я машинально покивал головой, не догадываясь, в какое опасное дело мы ввязываемся и с какими безжалостными, злобными людьми столкнемся на этом пути…

Глава II. ОЧЕНЬ МНОГО ДУРАКОВ

Родители вернулись с чужой дачи очень довольные и уставшие. Им там очень понравилось. Особенно маме.

– У них там такие садовые инструменты!
– с восторгом рассказывала она, разглядывая мозоли на ладонях.
– Такие красивые! Сами в руки просятся! Я им там все грядки перекопала. С таким удовольствием!
– И мама стала мазать руки кремом.

– Пап, а ты?
– спросил Алешка.
– Ты там, наверное, дрова колол?
– Вид у папы тоже был немного грустный и усталый.
– На всю зиму наверное, да? Ты у нас молодец!

– Кто сказал?
– удивился папа.

– Мама, - сказал Алешка.
– В прошлом году. Когда ты табуретку на кухне почти починил.

– Он дрова не колол, - сообщила мама.
– Он воду в баню носил. Из самого

дальнего пруда.
– Она подумала.
– Давай, отец, достраивай нашу дачу. Мы лучше будем свои грядки копать и свою воду носить.

(Дачу, конечно, достраивать пришлось. Потому что на ту, чужую, дачу наших родителей больше не приглашали. Оказывается, мама немного перестаралась - перекопала те грядки, на которых все уже было посеяно. И эти посевы уже взошли, а мама приняла их за сорняки и безжалостно с ними расправилась. А папа… А папа натаскал воду в баню не из того пруда, и вся банная система вышла из строя - засорилась головастиками. Ну, это я немного вперед забежал…)

– Кстати, отец, - вспомнила мама.
– Табуретку все-таки почини, у нее все время ножки вывинчиваются. Я с нее чуть не упала один раз.

– А я упал, - сказал Алешка.
– Два раза.

– И я тоже, - добавил я.

Папа постарался уйти от этой темы.

– А вы как развлекались?
– спросил он.
– Кроме падения с табуретки. Как зоопарк?

– Содержательный, - задумчиво произнес Алеш- ка.
– Только звери очень грустные.

– Ну, это понятно, - сказала мама.
– Они ведь в неволе. Папа вон тоже, когда дома долго побудет, грустить начинает.

– А когда я на работе, - тут же оправдался папа, - то я по дому грущу.
– И сразу перевел разговор на другую тему: - А попугая своего не видели?

– Видели одного… - Алешка опять задумался.
– Похож на Прошкина.

– В профиль?
– с улыбкой спросил папа.

– Голосом, - серьезно ответил Алешка.
– Надо его Ростику показать. Он-то не ошибется. И Прошкин его сразу узнает.
– И без всякого перехода: - Я пошел!

– Куда?
– удивилась мама.
– Ночь на дворе.

– К Ростику.

– Он спит давно.

– Он не спит и не ест, - сказал папа.
– Он страдает. Ты лучше позвони ему, Алексей.

Алешка пошел в кабинет, начал названивать и скоро вернулся - озабоченный.

– Спит?
– спросила мама.
– Я же говорила.

– Страдает, - сказал Алешка.
– Только не дома. А в каком-то другом месте.

– Как это?
– удивилась мама.

– Уехал с родителями. А его бабушка сначала не говорила куда.

– А что она говорила?

– Что нормальные люди так поздно не звонят.

Мы, значит, ненормальные? Вот уж не думал!

– Пап, - сказал Алешка, - дай нам свой фотоаппарат. Который сразу снимки выдает. Я этого попугая сниму и фотографию Ростику пошлю. В Америку.

– В какую именно?
– уточнил папа.

– А их много, что ли?
– удивился Алешка.

– Хватает… Северная, Южная, Латинская… Ты уточни все-таки.

– Ладно, разберемся…

Утром Алешка написал объявления и послал меня их расклеивать.