Профессия – призрак

Монтеле Юбер

Потратив три четверти часа на напрасные поиски, я решил надеть какие-нибудь другие штаны, ведь надо было спешить. Я торопливо перерыл все тряпье… Уже вечерело, когда я пришел к грустному выводу; панталоны от карнавальных костюмов, даже те, что мне как раз, слишком необычны и неминуемо привлекут внимание Джеймса или пробудят еще чье-нибудь неуместное любопытство, в обычных же брюках могло уместиться четверо таких мальчишек, как я… А убежать совсем без брюк… для этого надо было дождаться новейшей моды, которая пришла к нам в конце нынешнего века…

Сумерки сгущались, я услышал,

как по лестнице поднимается последняя экскурсия — моя последняя надежда на побег до наступления утра. Если я не сдержу слова и по смехотворной причине — отсутствия брюк — продлю еще на день мое пребывание в Малвеноре, что скажет Уинстон?

Меня охватила паника. Но тут я заметил, что некоторые платья для девочек с виду были как раз подходящего для меня размера. Что если примерить одно из них? При моих длинных волосах, которые мистер Гринвуд не подстригал мне уже много месяцев, в потемках я легко мог сойти за девочку. Мне надо было только выгадать время, чтобы провести Джеймса и добраться до старьевщика, у которого я смогу купить мужскую одежду.

Платье из белого поплина было слишком элегантным. Я выбрал ситцевое в синюю и белую клетку — очевидно, Алиса или Агата лет пять-шесть тому назад ухаживали в нем за цветами в саду.

Последние экскурсанты уже покидали комнату Артура, когда я понял, что куда-то засунул свои башмаки. Я засуетился. Но пока я их искал, Джеймс и его свита уже покинули башню.

Очень грустно. Но в конце концов никакой трагедии нет. Если Уинстон одолжит мне свои брюки, я уберусь отсюда завтра утром, и даже при более благоприятных обстоятельствах.

Но Уинстон, естественно, предполагавший, что я уже скрылся, ужинать со мной не пришел. Делать нечего — придется идти к нему и его разбудить. Скупо освещая себе путь спичками, я на цыпочках поднялся по большой лестнице, ведущей из кордегардии, свернул налево, прошел по длинному коридору до кабинета естественных наук и прокрался туда со всеми возможными предосторожностями, опасаясь какой-нибудь каверзы со стороны Юпитера.

Справа от меня была комната мэтра Дашснока. Слева — комната Уинстона. Из-под двери мэтра Дашснока просачивалась неизменная полоска света от ночника. Как и леди Памела, спящий, без сомнения, ждал нового визита Артура. Я мысленно посмеялся над этим. Но из-под двери слева не просачивалось никакого света. Уинстон наверняка спал крепким сном.

Я, как кошка, приоткрыл его дверь и чиркнул спичкой: Уинстон и в самом деле мирно спал в своей кровати восстанавливающим силы сном. Я вошел в комнату, закрыл за собой дверь, подкрался к кровати, чиркнул еще одной спичкой и тихонько окликнул Уинстона:

— Уинни! Уинни! Это я, Джон! Уинни, проснитесь! Мне нужны штаны.

Когда я произносил последнюю фразу, Уинстон наконец открыл глаза, и тут моя спичка потухла. Я шарил в поисках третьей спички, а сам продолжал настаивать:

— Наверняка у вас есть какие-нибудь старые штаны. Штаны, которым два-три года…

Третья спичка на мгновение вспыхнула, осветив не столько лицо

Уинстона, сколько мое одеяние.

— Я верну вам штаны в самые ближайшие дни…

И тут-то Уинстон завопил во всю силу своих легких, призывая на помощь.

Я был так ошеломлен, что выронил коробок спичек и только потом обратился в бегство. Но в потемках, тщетно отыскивая дверь, наткнулся на стенку.

— На помощь, мэтр Дашснок! Здесь Артур! — продолжал вопить Уинстон.

Я был не в состоянии оценить комизм происходящего. А тут еще раздался вдруг лай Юпитера, который и вовсе заглушил мои объяснения.

Наконец я нащупал дверь, но стал дергать ее не в ту сторону. И, потеряв голову, сам заголосил:

— На помощь! На помощь! Меня заперли! Я не могу выйти.

— Смелее, Уинстон! Держитесь! Я иду… — раздался голос мэтра Дашснока.

Терзаемая мной дверь каким-то чудом открылась, и я ринулся через кабинет естественных наук, такой же темный, как комната Уинстона, опрокидывая на своем пути населенные змеями колбы и целые стада чучел, а кругом звенело разбиваемое стекло и грохотала мебель, на которую я натыкался. Мчась зигзагами через всю эту разруху, я рванулся к какой-то двери, распахнул ее и устремился туда, где, по моим расчетам, находился коридор…

В это мгновение меня ослепила вспышка магния, я от нее шарахнулся и наугад попятился, как оказалось, в нужном направлении…

Была секунда, когда я решил, что попался, потому что, нажав на грушу, мэтр Дашснок торжествующе завопил:

— Он в моих руках, Уинстон!

Это означало, что ему удалось сделать фотографию.

Потом я не раз размышлял о странном поведении мэтра Дашснока. Ему довольно было протянуть руку, чтобы схватить меня, как кролика, за шкирку. Но, думая прежде всего о своей науке, он с поразительным хладнокровием предпочел сделать фотографию.

Сдается мне, что кое-какая лженаука и сегодня вот так упускает добычу ради ее тени. Но это уже другая история…

Много часов подряд пролежал я на своей балке, мало-помалу успокаиваясь, но смутно опасаясь всяческих бед. Мне не повезло и с Уинстоном, и с мэтром Дашсноком. И зачем только понадобилась учителю еще одна фотография!

После бессонной ночи весь понедельник 20 августа я то впадал в дремоту, то изнывал от нетерпения. С утра до вечера по Малвенору бродили люди. Я слышал глухой шум и топот ног. Джеймс совсем охрип. Очевидно, известие о таинственных окровавленных отпечатках уже широко распространилось, а новый фотографический успех мэтра Дашснока дал новую пищу скептицизму и противоборствующим страстям.

Я не мог дождаться минуты, когда смогу наконец спуститься в кладовую, — у меня были основания надеяться, что Уинстон больше не обманет моих ожиданий.

Он и в самом деле явился туда раньше меня и притом в совершенной ярости:

— Ну-с, что ты делаешь здесь в эту прекрасную звездную ночь? И какая муха тебя укусила, с чего тебе вздумалось разыгрывать призрака? Мы были на волосок от катастрофы! Ты неисправим!

— У меня пропали штаны, Уинни.

— Штаны? Так, значит, мне это не приснилось… Я стал объяснять, оправдываться, а под конец твердо сказал: