Проект "Вервольф"
Шрифт:
Я присвистнул. Оказывается, я здесь не один путешественник в пространстве. Правда, у меня случай вдвойне тяжёлый: я ещё и во времени переместился.
— Предположим, я тебе поверю, хотя история с твоим появлением отдаёт откровенной бредятиной. Прошло два дня, как вы освободились, и что — вас никто не искал?
— Почему? — встряла в разговор Марика. Пока я допрашивал моряка, она подобралась ближе и села рядом со мной. — Искали. В тот же день машина с солдатами приезжала. Они по горам целый день ползали, иногда стреляли куда-то. Мы только слышали, не видели: боялись из пещеры вылезти. Вечером Янек
Я кивнул. Снова посмотрел по сторонам, вглядываясь в лица. Мне всё равно нужны помощники для задуманной операции. Почему бы не использовать этих людей? Да и морячок не просто так здесь оказался.
С виду они вроде бы ничего, наверняка, винтовку в руках держать умеют, а если нет — Алексей с ними позанимается. Снабдить их оружием и провиантом для меня не проблема.
Скоро на фабрику повезут первую партию из пятисот заключённых, вот я и проверю партизан в деле. Заодно и отряд увеличится, если дело выгорит.
Я озвучил созревшую в голове идею, на что услышал в ответ одобрительный рёв десятка глоток. Даже Марика не осталась в стороне, её тоненький голосок звучал, как партия скрипки в духовом оркестре.
Обсуждение деталей заняло немного времени. Да и о чём пока говорить? Так, расставить точки над кое — какими буквами, да сделать первые наброски: чего привезти, когда, в каком количестве.
Главенство в операции я оставил за собой, попутно назначив Алексея начальником отряда. Вернее, официально закрепил в этой должности, поскольку его спутники и без меня признали за ним лидерство.
В случае гибели командира его обязанности брал на себя Янек. Он понравился мне и внешне, и по характеру: решительный, бесстрашный, волевой. Такой пойдёт до конца, не струсит, не предаст в последнюю минуту, а мне другого и не требовалось.
В игре, что я задумал, никто не имел права на ошибку, а в награду получал смерть. Шансов выжить у этих людей практически не было. Спасти пленников они ещё могли, а вот штурмовать превращённую в крепость фабрику…
По сути, я обрекал людей на верную гибель, да и они, я думаю, прекрасно понимали, чем рискуют, и добровольно шли на это. В любом случае они должны были умереть. Судьба не оставила им шанса на счастливое избавление. Их везли в Дахау, а они убили охранников и сбежали. За это полагается казнь, значит, сдаться властям они не могут. Им оставалось сидеть в горах и ждать мучительной смерти от голода и холода, а тут появился я и предложил другой способ перехода в иной мир: быстрый, с оружием в руках и с пользой для общего дела. Тоже мне демон — искуситель, блин.
Морально я себя чувствовал архипрескверно. Читать, как люди решают чужие судьбы, — это одно, а самому оказаться в этой шкуре — совсем другое. К тому же Марика запала мне в душу и, кажется, в сердце.
Умом я, конечно, понимал: фактически она годится мне в прабабки, но, видя её такую молодую, такую красивую и обалденно сексуальную, я отбросил логику в сторону и просто хотел наслаждаться моментом.
Судьба закинула меня во времена её молодости, следовательно, и она, и я в одинаковых возрастных категориях. И мне плевать, что я родился в конце девяностых этого века, а она в начале двадцатых. Живу-то я здесь
Эти мысли пришли мне в голову, когда я уже ехал в Берлин. Шофёр спокойно посапывал носом на заднем сиденье. Пауль перестарался: дал слишком большую дозу снотворного. Кстати, об этом я не спросил. Где они взяли медикаменты? Наверное, там же, где и всё остальное: под сиденьем или в автомобильной аптечке, если они существовали в те годы.
Я снова вернулся к мыслям о Марике. Она мне определённо нравилась, и я был не прочь с ней замутить. Война — не помеха. Разве люди не любили в то время? Наоборот, когда смерть подстерегает на каждом шагу, простые радости жизни ценятся на вес золота. Хотя нет, они бесценны! Ведь настоящие чувства нельзя купить, продаётся только их видимость, да и то не всегда.
Чем больше я думал о девушке, тем больше склонялся к мысли, что обязан её спасти. Возможно, в этом и крылась моя миссия. А что? Вдруг она должна стать матерью будущего гения?
За окном давно уже проплывали равнины с аккуратными деревеньками и маленькими городками. Цифры на верстовых столбах указывали на близость Берлина.
«Опель» без труда обгонял одинокие грузовики и редкие легковушки, обдавал облаками снежной пыли понурых лошадей, запряжённых в покрытые брезентом сани. Временами по встречке двигались колонны «боргвардов». Дуги каркаса выпирали под тентами подобно рёбрам, отчего железные работяги смахивали на тощих коров.
Всё чаще встречались на обочинах передвижные зенитные установки, возле которых возились орудийные расчёты. Спаренные стволы скорострельных пушек зорко вглядывались в низкое небо, наводчики сидели на местах, держа ноги на педалях поворотных устройств, а руки на колёсиках маховиков.
В тридцати километрах от Берлина я догнал колонну грохочущих танков. Железные коробки неторопливо плыли по дороге, занимая большую часть полосы. Навстречу двигался пехотный полк. Солдаты громко топали сапогами по стылому асфальту, выбивая искры шипами на подошвах. Места для манёвра оставалось не так и много.
Плестись в конце лязгающих гусеницами панцервагенов я не хотел. Ждать, когда закончится серая лента из одинаковых с виду солдат, мне тоже не улыбалось. Я перестроился, взял курс на узкий просвет между железной и живой змеями. «Опель» покатил вперёд, громко крякая хриплым сигналом. Прижимаясь ближе к бронеходам, я за несколько секунд проскочил узкий перешеек и снова оказался на просторе.
Нога автоматически нажала на педаль, белая стрелка быстро полезла по шкале спидометра. Вскоре обе колонны остались позади, а там и вовсе скрылись за поворотом.
За окном промелькнул очередной указатель в чёрно — белую полоску. Я машинально отметил белые цифры в синей табличке, если им верить — мы недавно пересекли границу лесной зоны пригорода.
Впрочем, вид выстроившихся вдоль дороги деревьев говорил сам за себя. До этого глазу было не за что зацепиться: всё деревеньки да поля, а теперь хоть какое-то разнообразие, и на Россию похоже — те же заснеженные ели, да голые берёзы с осинами. Только вот неправдоподобно ровная дорога всё портит. Сравнение, я имею в виду.