Проект "Вервольф"

Пономарев Александр Николаевич

Молчание невыносимо затянулось. Надо бы о чём-то поговорить, но я не знал о чём. Бабушка провела по скатерти морщинистой рукой, поправила ситцевый платок в мелкий цветочек, вздохнула. Встала со стула, шаркая, подошла к шкафу со стеклянными дверками — в детстве я часами просиживал около него, листая книги и альбомы со старыми фотографиями, — достала с полки несколько книг, сложила стопкой на тумбочке.

В задней стенке шкафа оказалась неприметная дверца. Баба Люба

сдвинула её в сторону, просунула в открывшееся отверстие руку, вытащила оттуда перевязанную красной ленточкой плоскую коробку из-под конфет и положила на стол передо мной.

— Это тебе. Ты как родился, мама твою фотокарточку увидела, сразу эту коробку передала. Велела отдать перед твоей свадьбой.

— Что там? — спросил я, глядя на пролетавшие над Кремлём потускневшие от времени старинные самолёты с красными звёздами на крыльях.

— Не знаю, — пожала плечами бабушка. — Я никогда не смотрела, что там лежит: мама не разрешала.

Она повернулась к Светлане:

— Пойдём со мной, внученька, я тебе кое-что покажу.

Бабушка подождала, когда Света выберется из-за стола, взяла её за руку, как маленькую девочку, и отвела в другую комнату. Там у неё в сундуке хранится много интересных вещей. Им точно будет чем заняться.

Я пододвинул коробку ближе, подождал, не решаясь снять крышку, но потом, набрав воздуха в грудь, потянул за край ленты. В коробке лежал пожелтевший от времени почтовый конверт с портретом Ленина над полем для индекса и маленькой маркой с советским гербом в верхнем правом углу.

Сердце почему-то отчаянно заколотилось, кровь маленькими молоточками застучала в висках, перед глазами поплыли розовые круги. Я взял конверт, пальцы защипало, будто я держал в руках не бумагу, а слабо наэлектризованную пластину.

Подцепив ногтем уголок с узкой полоской клея на оборотной стороне, я отогнул клапан, вытряхнул на стол сложенный пополам блокнотный листок, из которого выставился фигурный краешек фотокарточки.

Где-то глубоко внутри сонным медведем заворочались смутные воспоминания. Сердце загнанным зайцем забилось под горлом, руки затряслись, как у матёрого пропойцы в ожидании заветной стопки. Сглотнув комок вязкой слюны, я развернул хрустящую бумагу.

С фотографии на меня смотрели штандартенфюрер СС, внешне очень похожий на Вячеслава Тихонова в роли Штирлица, и девушка в довоенном платье.

Мне чуть плохо не стало: в глазах потемнело, во рту всё пересохло, а грудь болела, словно её насквозь пронзили шпагой. У меня, наверное, в это время пульс за двести зашкалил, а давление выросло до запредельных значений. Так это правда! Я был там на самом

деле! Воевал с фрицами, превратился в оборотня, а потом уже в своём облике дрался с Бальтазаром и пырнул себя кинжалом в сердце!

Уф! Так и легче стало, а то я думал, что уже умом повредился после ранения. Все эти сны — просто воспоминания!

Так, стоп! Это что же получается: Марика моя прабабка?!

— Бабуля! — заорал я не своим голосом и вскочил на ноги, с грохотом уронив стул. — Кто твой отец?

Светка с бабушкой мигом примчались в комнату, услышав мой вопль. Вернее, это Светка примчалась, а бабуля степенно приковыляла.

— Кто твой отец? — повторил я с выпученными глазами.

— Саня, ты чего? — испуганно спросила Света.

— Погоди, Свет, не до тебя, — отмахнулся я. — Бабуля, кто отец?

— Я не знаю, — растерянно сказала бабушка, теребя угол платка. — Мама о нём никогда не рассказывала. Она только однажды проговорилась, что он был разведчиком и спас её из плена.

Я сел, схватившись за голову руками. Прабабку я не помню, она умерла, когда мне и двух лет не было. Из редких рассказов бабушки я знал лишь, что она по — русски плохо говорила и чуть не загремела в лагерь после войны. Вроде как СМЕРШ ею интересовался.

Интересная картина маслом получается. Так это что же, выходит…

— Саня, — позвала меня Света. — Ты в порядке?

— Ага! — кивнул я, думая о своём. — Всё нормально, Свет. Идите… чем вы там занимались?

— Баба Люба мне свои вышивки показывала.

— Вот и идите дальше смотрите, а я тут посижу пока… мне одному побыть надо.

Женщины переглянулись. Светка пожала плечами, а бабушка собралась подтянуть к себе стул.

— Ну идите, чего встали-то? — слишком резко сказал я. — Нормально всё со мной. Нормально. Я освобожусь и к вам приду.

— Больно надо, — фыркнула Светка, смешно наморщив носик. — Нужен ты! Нам и без тебя хорошо! — она высунула язык. — Пойдемте, баб Люб, пусть этот бука один здесь сидит.

— Пойдем, внученька, — вздохнула бабушка, украдкой взглянув на меня, покачала головой и пошаркала за Светланой в другую комнату.

Я подождал, когда они скроются за шторкой, вытащил из кармана телефон, нашёл в адресной книге нужный номер.

— Тууууу!.. Тууууу!.. Тууууу!.. — трубка равномерно гудела в ухо.

"Давай, бери быстрей, где тебя носит?!"

— Тууууу!.. Тууууу!.. Алё! Хто это?

— Здорово, Петрович! Не разбудил? Слушай, я, кажется, знаю, где искать твоего отца.

январь 2014–апрель 2015