Проект «Ватикан»
Шрифт:
Вокруг неё клубился туман, она видела только дорогу и чудесный, манящий свет впереди, но неизвестность и невесомость были полны великой, несказанной радости, и она неслась вперёд; казалось, ласковый, невидимый прибой увлекал её к далёкому, родному берегу. Музыка изменилась, стала более торжественной; Мэри показалось, что далёкое сияние стало ярче. Она невольно зажмурилась.
Внезапно музыка умолкла, и Мэри ощутила, что движение прекратилось, что больше ничто не несёт её вперёд и она твёрдо стоит на ногах. Изумлённая, она открыла глаза. Свет больше не слепил глаза. Сияние осталось, но стало более
Она непроизвольно поискала глазами ангелов — но их не было.
«Может быть, — подумала она, — они летают так высоко, что глаза простого смертного не в силах разглядеть их?»
Неподалёку она увидела лестницу — широкую и крутую, со ступенями из чистого золота. Она вела к вершинам башен и уходила ввысь, превращаясь в тонкий золотой шпиль.
«Ох, как высоко, — мысленно вздохнула Мэри. — Но я дойду, доберусь. До самого конца, ступень за ступенью. А там, на вершине, зазвучат трубы, и небожители торжественно встретят меня».
Только она занесла ногу над первой ступенью, как туман по обе стороны от лестницы начал рассеиваться и её взору предстало множество людей, столпившихся у подножия. Тут же стояли шатры и хижины, другие лёгкие постройки, и всюду, насколько хватало глаз — люди, люди. Столько народу она ни разу в жизни не видела. Почему-то, она не могла понять почему, она видела и шатры, и хижины, и людей нечётко, и ей казалось, что она слышит визг и крики, что на неё надвигается какая-то дикая, страшная волна ужаса, исходящего от этой огромной толпы.
В безмолвной панике Мэри бросилась бегом по лестнице. От страха и отчаяния она быстро выбилась из сил, стала задыхаться. Наконец, измученная до предела, она упала на ступени, цепляясь за гладкую поверхность в страхе, что сорвётся, упадёт и опять окажется в бездне ужаса.
Полежав немного, она почувствовала, что дышится легче. Тогда она осторожно поднялась на ноги и посмотрела вниз. Клубы тумана вновь сомкнулись и скрыли от взора толпы людей у подножия лестницы.
Выпрямившись во весь рост, Мэри снова стала взбираться по лестнице. Далёкая музыка стала громче, но все равно звучала ещё очень, очень далеко, и Мэри показалось, что она совсем не приближается к башням. На самом верху лестницы она разглядела крошечную чёрную точку, колеблющуюся в лучах золотого света. Мэри остановилась, пытаясь разглядеть, что это такое. Поначалу она решила, что ей показалось. Но точка оставалась на месте, плясала в золотых лучах света, отражённого от поверхности ступеней.
«Кто-то вышел встретить меня, — решила Мэри. — Кто-то спускается по золотой лестнице, чтобы приветствовать меня, входящую в Рай».
Она заторопилась к тому, кто шёл ей навстречу. Точка постепенно вырастала и наконец приняла очертания человеческой фигуры. Идущий навстречу Мэри передвигался на двух ногах. Крыльев видно не было. Мэри пожалела, что у того, кто спускался к ней, нет крыльев, но постаралась успокоить себя.
«Не у всех же в Раю крылья», — думала она. И, подумав так, она поняла, что на самом деле очень мало
Но и человеком оно тоже не было! Чем ближе Мэри к нему подходила, тем яснее это становилось. Похож на человека, да, но не человек и совсем не божественное существо.
Во-первых, он был… чёрный!
Изумлённая, напуганная, Мэри остановилась и воззрилась на того, кто шёл навстречу. У существа были длинные, острые ушки, узкое, лисье личико. Тонкие сухие губы, широкий, растянутый рот. Жёлтые, как у кошки, прищуренные глаза. И весь он был чёрный, как начищенные ботинки.
Она была так зачарована, загипнотизирована его лицом, что смотрела на него не отрываясь и не замечала, какая у него фигура, какое тело. Кроме лица, она не видела ничего.
Он остановился на две ступени выше Мэри. Некоторое время он в упор разглядывал её. Потом он вытянул руку с указующим перстом — так указывают на провинившегося ребёнка строгий учитель или родители. Его голос прогремел, как раскат грома.
— Ничтожество! — крикнул он. — Ничтожество! Ничтожество!
Обезумев от ужаса, Мэри повернулась и бросилась вниз по лестнице. Единственное слово, сказанное странным существом, звучало у неё в ушах. На бегу она оступилась, подвернула ногу, упала и покатилась по ступеням. Она пыталась за что-нибудь уцепиться, но безуспешно. Катилась, падала, ударялась головой о ступени.
Наконец она остановилась и поняла, что лестница кончилась. Она сидела, несчастная, униженная, у подножия лестницы, на дороге. Туман исчез, и она снова увидела людей около лестницы, не осмелившихся ступить на неё, будто некая невидимая преграда не пускала их. Люди толпились по обе стороны от дороги, смеялись над ней, хохотали, тыкали в неё пальцами и гримасничали.
Мэри вскочила и обернулась к лестнице. Тот, кто вышел встретить её, стоял на нижней ступени. Он снова указал на неё пальцем и крикнул:
— Ничтожество! Ничтожество! Ничтожество!
Глава 25
Джилл ушла в библиотеку. Губерта не было уже около часа. Теннисон в одиночестве сидел перед камином и смотрел на огонь. У него оставалось совсем немного времени до начала приёма в клинике, но, судя по всему, вряд ли там была большая очередь. В Ватикане и на Харизме вообще люди болели на удивление редко. Кроме Мэри, ни одного тяжелобольного у Теннисона пока не было. Жалобы поступали самые обычные: зубная боль, простуда, боли в пояснице, расстройство желудка, растяжение лодыжки — вот, собственно, и все.
А Мэри опять отправилась в Рай. Теннисон, борясь с утренней дремотой, лениво размышлял о том, что её заставило принять такое решение, ведь до последнего момента она упорно отказывалась. Почему она решилась? Может быть, думала, что на этот раз обнаружит какие-то доказательства, способные убедить всех, что она действительно нашла Рай? Или сама вернётся в сомнении? «Это не Рай, не может быть, чтобы это был Рай», — убеждал он себя. Сама идея казалась ему донельзя нелепой, что-то было в этом из области вызванных фанатизмом видений и откровений, которыми изобиловала средневековая история Земли.