Проект «Сфинкс»
Шрифт:
Курт прицелился из пистолета в сердце Николая:
— Что будем делать с этими русскими свиньями, Бруно? Ликвидируем? После предлагаю их сжечь вместе с избой — и концы в воду.
— Подожди. — Бруно перелистывал страницы дневника. — Тут не все так просто. Текст зашифрован. Я думаю, этот умник знает ключ к шифру. Надеюсь, ты не перестарался с ударом? Мозги у него на месте останутся?
— Обижаешь, — пробурчал Курт. — Я же профессионал. Минут через двадцать-тридцать придет в себя. Что со вторым?..
— Обыщи этого, — крепыш кивнул на Николая. — У
Курт обшарил карманы Ника, нашел ключ и открыл им дверь избы. Затем он взял под мышки Николая и перенес его в дом. То же он проделал и с бесчувственным телом Василия.
Микроавтобус немцы спрятали в сосновом бору, замаскировав ветками. В это время дачи пустовали, так что можно было не опасаться, что машину кто-то случайно обнаружит и сообщит «куда следует».
7. Перевоплощение Хольмана
Ноябрь 1946 года. Антарктида.
Секретная подземная база «Черное Солнце».
Боль судорогой расползалась по телу и иногда превращалась в гортанный крик. Она рвала нутро, словно колючая проволока, и напитывала сознание самыми мрачными, ядовитыми чувствами. От нее не было освобождения, она не собиралась уходить прочь и вертелась, юлила и ползала, как огромный кошмарный червяк, покрытый толченым стеклом. Мозг превращался в жидкий тошнотворный кисель.
Хольман не спал уже третьи сутки, не ел, никуда не выходил и беспробудно пил. Когда алкоголь расходился по телу Карла приятной теплой волной, боль слегка отступала и он чувствовал, как жирный мерзкий червь зарывался в его мягком мозговом мясе и засыпал, чуть слышно похлопывая по нервным окончаниям колючим кончиком хвостика. Но ненадолго. «Червь» набирался сил, чтобы затем вновь напасть: стремительно, безжалостно, пронзительно, вызывая стоны и крики. Эта боль могла множиться, расширяться, сливаться и просто сводила Карла с ума, съедая заживо.
Карл жадно приложился к горлышку бутылки, сделал несколько глотков и поставил бутылку на полку возле умывальника. Рука сильно дрожала и немела. Поморщился. И секунд тридцать смотрел на свое отражение в зеркале.
Лицо, покрытое темными пятнами, выглядело чужим и каким-то новым, будто свежий ярлык на уцененном товаре. Черты практически не изменились, но ничего привычного и родного в них не наблюдалось. Кожу словно обильно присыпали белой пудрой, а губы окрасились насыщенной синевой, как у покойника. Глаза тоже видоизменились: белки заплыли фиолетово-пурпурной пленкой, радужная оболочка наполнилась огненным светом, а зрачки — какой-то бездонной, мертвой пустотой. Лишь железные коронки на зубах блистали все тем же стальным глянцем.
Хольман дернулся всем телом, чтобы вернуться к реальности и не впасть в гипнотический транс. Разглядывание собственного лица ему и раньше не нравилось, а теперь — тем более. Снова свинтил с бутылки пробку и сделал пару глотков. Спирт обжег пищевод, резко упал в желудок и наполнил его приятным
Эта рана его очень беспокоила. Вначале она была небольшим пятнышком с рваными краями и запекшейся кровью, но вскоре начала разрастаться и жутко чесаться где-то глубоко внутри. По краям раны, напоминавшей застывший кратер вулкана, плоть почернела, а в центре стала багрово-красной с желтыми прожилками гноя. От нее исходил неприятный запах, будто от протухшего мяса, весь день пролежавшего на солнце.
Карл поставил бутылку, дотронулся до темного дугообразного мешка под правым глазом, а потом провел пальцем по щеке до мочки уха. «Это какая-то инфекция, — подумал он, — какое-то бактерицидное заражение. Может, к доктору сходить? Но вдруг это опасно? Вдруг они меня посадят в клетку, как зверя, или того хуже — уничтожат? Я ведь могу оказаться заразным. Что делать? Что, черт возьми, теперь делать?! Проклятый Крюгер оказался неуязвим, почему же я мучаюсь от боли, и мои ткани не регенерируют? Этот любитель крыс обещал, что я стану таким же, как он! Обещал!.. Когда?.. Когда уйдет боль? Когда?..»
Хольман грустно вздохнул, достал из ящичка шкафа бинт и намотал вокруг шеи, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. Затем взял с полки опасную бритву и положил в карман. «На крайний случай может пригодиться», — подумал он, прислушиваясь к внутренним чувствам.
«Червь», который мучил его все эти дни, спал в тесной утробе черепа и даже не шевелился.
Нужно идти к доктору, решил Карл. В конце концов, он пока еще не утратил человеческого обличья и есть надежда, что врач сможет ему хотя бы чем-то помочь. Может, кошмарный процесс еще удастся повернуть вспять? Сидеть сложа руки ни в коем случае нельзя.
Хольман нашел флакончик одеколона и побрызгался. Нужно было убить запах разлагающейся плоти, исходящий от него. Окинув напоследок комнату быстрым взглядом, Карл вышел в коридор, пересекающий главный тоннель, и неторопливо направился к лестнице.
* * *
— Не смотри так на меня! — игривым тоном воскликнула Хельга и медленно, словно в подводном балете, поправила медицинский халат.
— Как — так? — со смешком спросил доктор Штрекер, рассматривая ее наполненные молодостью груди, которые никак не желали прятаться под узкой одеждой.
— Глазами блудливого старого котяры! — сказала медсестра, грациозно вытянула ножку и рассмеялась.
— Это я-то — старый котяра?! — шутливо осведомился доктор, приближаясь к ней. — Да у меня от одного твоего голоса по утрам на двадцать сантиметров одеяло поднимается!
— Что-что? — тихо спросила Хельга и снова засмеялась. Ее глаза излучали влажное сияние. — Ты себе льстишь, Вальтер. Ну, восемнадцать еще куда ни шло…
— А мы сейчас запросто это проверим, — заверил доктор. — Я просто умираю от желания.