Проект "Лазарь"

Хемон Александар

— Мистер Миллер, не будете ли вы так любезны выйти со мной в коридор? И вы, мистер Фицджеральд.

Первый помощник открывает дверь перед Миллером и Фицджеральдом. Перед тем, как покинуть кабинет, говорит:

— Все совсем не так, как кажется на первый взгляд, мисс Авербах. Далеко не так.

Как только дверь закрывается, Фицпатрик убирает руку с Ольгиного плеча, но, как ни странно, легче ей не становится, скорее наоборот. Одежда на ней липкая от грязи и пота; она ничего не чувствует, кроме унижения и злости.

Лазаря нет и никогда не будет. Ночные кошмары продолжаются наяву. Ольга не помнит, как она жила до смерти Лазаря; та жизнь протекала в совершенно ином мире.

— Сумасшедший дом, да и только, вы не находите? — говорит Фицпатрик. Он закуривает сигару и, усевшись на стоящий рядом стул, кладет ей руку на коленку. — Теперь нам всем нужно держаться друг за друга.

Ольга сбрасывает его руку и встает.

— Советую вам сесть, девушка. Не заставляйте меня подняться.

Ольга идет к двери, но, прежде чем успевает схватиться за ручку, Фицпатрик, подскочив, заламывает ей руку за спину, заставляя согнуться. И ведет обратно к стулу; Ольга не издает ни звука.

— А ну-ка сядь, — приказывает он, разворачивает ее к себе лицом и грубо толкает на стул. — Сиди тихо. Не выводи нас из терпения.

В ее груди не осталось ничего, кроме боли, а раньше там была живая любовь к живому брату, раньше там была ее душа. По щекам у нее бегут слезы. Внезапно дверь открывается; входит Шутлер в сопровождении Таубе, говоря тому:

— Может быть, вам, герр Таубе, удастся пробить эту стену злобы и упрямства и помочь мисс Авербах прийти в чувство. Возможно, у вас получится объяснить ей всю серьезность ситуации.

— Natuerlich, — отвечает Таубе, прищелкнув каблуками. — Позвольте, я поговорю с мисс Авербах наедине.

Первый помощник с важным видом кивает и покидает комнату. Через полуоткрытую дверь из коридора доносится его крик: „Фицджеральд, приведите ко мне Стэдлуелсера! Только без рукоприкладства!“

Не выпуская из рук шляпы, Таубе пододвигает стул и садится напротив Ольги; она демонстративно его игнорирует. Некоторое время он сидит и молча ждет, когда наконец она соизволит на него посмотреть. Не дождавшись, говорит по-немецки:

— Я подумал, что вам интересно будет узнать, зачем ваш брат отправился к начальнику полиции Шиппи. Он должен был передать ему некое сообщение. По словам первого помощника, мистер Эйхгрин хотел проинформировать мистера Шиппи о том, что в Чикаго прибывает Эмма Голдман и что она намерена со своими друзьями-анархистами остановиться в гетто.

Ольга поднимает глаза и смотрит на Таубе. Одно мгновение ей кажется, что он говорит правду. Лазарь был хороший мальчик, он стремился выбиться в люди. Мистер Эйхгрин тепло к нему относился.

— Мистер Эйхгрин — лояльный американский гражданин, — продолжает Таубе с непроницаемым лицом, — вряд ли он симпатизирует анархистам. Уверен, что он всего лишь пытался

помочь вашему брату.

„Нет, он лжет. Слишком сильно старается казаться искренним и явно переигрывает“, — после короткого раздумья решает Ольга.

— Я не очень хорошо вас знаю, герр Таубе, — говорит она, — но вы и ваши друзья-полицьянты совсем заврались. Лихо у вас получается… Может, скажете еще, что Лазарь сам в себя выстрелил семь раз после того, как передал записку? Чему еще я должна поверить?

— Позвольте вам заметить — в данной ситуации у нас с вами есть преимущество. Они у нас в долгу.

— У нас есть преимущество? Они у нас в долгу? У нас? С каких это пор мы с вами заодно? Я не знаю, кто вы такой. Вы издеваетесь надо мной и над моим горем. Будьте вы прокляты.

— Вы также, наверное, в курсе, — продолжает он, не обращая внимания на ее враждебность, вертя в руках свой котелок, — что труп вашего брата исчез. У нас есть все основания полагать, что тело выкрали увлеченные своим делом студенты-медики, заинтересовавшись особенностями его анатомического строения. Эти молодые люди — увы, наши будущие хирурги! — считают, что, оскверняя могилы, они приносят пользу науке.

Ольга стонет, закрыв лицо руками.

— К счастью, на поиски тела вашего брата мистер Шутлер отправил своих лучших людей, — не умолкает Таубе. — Для них это стало делом первостепенной важности; никто не сомневался, что они отлично справятся с поставленной задачей. Так и случилось. Они нашли труп Лазаря.

Ольга не знает, как ей реагировать на такую откровенную ложь, и с трудом подавляет нервный смешок. Он просто ее мучает по приказу Шутлера. Таубе, подавшись вперед, касается ее руки.

— К несчастью, он не вполне в комплекте.

— Не вполне в комплекте? Как вас понимать?

— Боюсь, кое-какие органы отсутствуют. Очень сожалею, что именно мне выпало сообщить вам эту печальную новость.

— Какие органы? Вы сошли с ума?

— Селезенка. Почки. Сердце. И, похоже, их невозможно будет отыскать.

Ольга, судорожно вздохнув, теряет сознание и съезжает со стула на пол. Таубе опускается на колени, дотрагивается до ее щеки, словно проверяя, жива ли она еще. Машет шляпой у нее перед лицом и зовет на помощь. В дверь заглядывает Фицджеральд: „Да?“

— Принесите, пожалуйста, стакан воды и кусочек сахару для мисс Авербах.

— А чего это с ней, откинулась? — с интересом спрашивает Фицджеральд.

— Будьте добры, поторопитесь, — с некоторым раздражением отвечает ему Таубе. Он не перестает махать шляпой у Ольги перед лицом до тех пор, пока она не приходит в себя. Открыв глаза, она смотрит на Таубе с такой горячей ненавистью, что он торопливо возвращается на место.

— Вы самое настоящее чудовище, герр Таубе. Ничем не лучше их, — хрипит Ольга, поднимаясь с пола. — Что вам от меня нужно?