Продлёнка
Шрифт:
На уроке природоведения Александр Яковлевич спросил:
— Ребята, кто мне скажет, что такое вечная мерзлота?
Денис выскочил первым:
— На Севере лёд не тает ни летом, ни зимой — вечно не тает. Океан там как каток.
— И катаются? — спросил Александр Яковлевич.
— Не! — Денис не уловил ехидства. — Некому кататься — одни ледоколы и белые медведи.
Все засмеялись. Александр Яковлевич вздыхал. Он очень любит свой предмет, своё природоведение. Когда кто-нибудь не знает, учитель расстраивается.
Однажды Александр Яковлевич водил их в парк «Сокольники»,
— Кто любит природу, тот любит людей. У дерева тоже своё настроение. Цветы тянутся к добрым.
Майке тогда казалось, что Александр Яковлевич говорит стихами. И почему-то было его жалко. Сегодня тоже, когда Денис неправильно сказал про вечную мерзлоту, учитель сморщился и говорит:
— Денис, пощади. Вечная мерзлота — это очень серьёзно. А тебе всё кажется смешным, это нехорошо, я тобой сегодня недоволен.
Двойку, однако, не поставил и опять вздохнул.
Майе хотелось, чтобы Александр Яковлевич не вздыхал и не расстраивался. Она вчера на продлёнке всё выучила про зону тундры. Там ночь длится полгода, там ездят на оленях, а поездов нет. Но летают вертолёты, и весёлые сильные лётчики-вертолётчики всё привозят людям — и письма, и яблоки, и книжки, и даже абрикосовый компот. Про компот в учебнике не было, но Майка была уверена — привозят, она очень любит абрикосовый компот, без него жить было бы скучно. Тем более полгода без солнца и вообще без дня.
Сейчас она всё расскажет. Майка даже руку поднять не успела, Александр Яковлевич говорит:
— Скажи ты, Башмакова.
И она стала рассказывать, что там, за Полярным кругом, даже летом не до конца оттаивает земля, лето коротенькое, и только сверху земля успевает оттаять немного, а в глубине вечный лёд. Вот почему называется вечная мерзлота.
Учитель кивал, лицо у него было теперь гладкое, совсем не сморщенное. И Майке хотелось ещё рассказывать про Север.
Она сказала, что люди там приспособились, живут себе. Чукотские пастухи пасут оленей, работают геологи, полярники не боятся холода. Ни вечной мерзлоты, ни пурги, ни долгой полярной ночи.
— Садись, Майя, — сказал учитель, — я тобой доволен.
Он поставил пятёрку в журнал и ещё одну — в дневник.
Теперь Майя идёт домой, она разбежалась и доехала по длинной ледяной дорожке от самых школьных ворот до самой телефонной будки. А дальше пошла нормальным шагом, весело размахивая портфелем. Другую руку Майка держала в кармане шубы, было приятно ощупывать круглую конфету, которая называлась «Вечерний звон». Как сказка. Или как стихи.
Эту конфету дала Майе Мария Юрьевна.
— Ты, Майя, стала гораздо лучше читать по-немецки. Вот тебе приз, — и протянула эту роскошную конфету в золотой бумажке. — А вы, ребята, тоже можете со временем получить какой-нибудь приз-сюрприз. Старайтесь.
Так сказала сегодня учительница, и вся продлёнка посмотрела на Майю Башмакову.
Это была ещё одна победа Майи. До чего хорошо, когда в один день так много побед!
Она сняла варежку и покатала конфету по ладони. Съесть её сейчас? Или лучше потом? Самое приятное — знать, что будет так, как ты решишь.
Майя бросила в урну золотую бумажку и стала прыгать с тротуара и сразу — опять на тротуар. Не могла она сегодня просто так идти ровной походкой — слишком весело было.
Хорошо бы мама была дома, а не задержалась на работе. Мама работает в редакции, там в одной комнате сидит пять человек. Мама говорит: «Все хорошие, но работать в таких условиях трудно». Из-за этого мама любит оставаться на работе вечером, когда все уходят. Тихо в редакции, молчат телефоны. Мама раскладывает по всем пяти столам свои бумаги, ей свободно, ничто не отвлекает. Мама сидит и читает толстую рукопись. Или разглядывает рисунки в будущей книге. Мама любит, чтобы её не отвлекали.
В такие вечера мама возвращается поздно, Майя сама разогревает ужин. Потом мама появляется и говорит виновато: «Ну вот, опять ребёнок в одиночестве. Разве это мать? Это злодейка — чужие рукописи ей важнее родной дочери. Всё, Майка, больше не буду задерживаться в редакции ни на минуту. В шесть ноль-ноль я вылетаю из дверей издательства — в семь ноль-ноль я дома».
Но проходит несколько дней, и мама опять является поздно и опять произносит речь про шесть ноль-ноль и семь ноль-ноль.
Майя прощает маму: у каждого человека есть недостатки, у мамы свои слабости. Пусть сидит в своей редакции сколько хочет. Но сегодня Майе хочется, чтобы мама была дома. Войдёт Майка в прихожую, а в кухне шумит вода, играет радио. Мама любит радио. Мама считает, что телевизор — радость для мужчин, сел и уткнулся. А радио, считает мама, — для женщин. Делает разные домашние дела, а сама слушает музыку или «Театр у микрофона».
Мужчин у них дома нет, телевизор они включают редко.
Хорошо бы мама оказалась дома.
Майя свернула за угол и сразу посмотрела издалека на окна своей квартиры. В кухне светло, и это замечательно. Мама дома. Майя пошла быстрее.
В кухне задёрнута штора с большими красными тюльпанами. Когда в кухне горит свет, с улицы тюльпаны кажутся живыми. Эту штору мама купила недавно, красные цветы очень подходят к серым стенам кухни и красному кухонному столу. Самое уютное место в квартире, конечно, кухня.
Может быть, потому, что кухня маленькая. Майя любит там сидеть и разговаривать с мамой. Вообще разговаривать с мамой — хорошо. Но редко удаётся. Мама — занятой человек.
Когда к маме приходит её подруга, Татьяна Александровна, они весь вечер сидят за красным столом, пьют чай и разговаривают так жадно, как будто не виделись года три или четыре. А сами виделись сегодня на работе, в своём издательстве.
Майя любит Татьяну Александровну — у Татьяны Александровны решительные манеры, красивая одежда, а главное — полная ясность во всём. Майя любит слушать Татьяну Александровну. Но мама выпроваживает Майю из кухни: «Болтай со своими подругами о своих проблемах. А это — моя подруга».