Продлёнка
Шрифт:
На неё приятно просто смотреть, на Татьяну Александровну. У неё очень белая кожа, розовые щёки. А туфли тридцать второго размера. Такая маленькая нога была у Майи лет в восемь, а теперь у неё тридцать пятый.
Татьяна Александровна как-то сказала:
— Носик у меня точёный, ножка как в девятнадцатом веке. И вообще я довольно хорошенькая. Куда мужчины смотрят? Почему других выбирают? — Она стояла в прихожей перед зеркалом и с удовольствием себя разглядывала. — От моей красоты они должны все до одного в обморок падать. Нет, не падают.
Она любит обращаться к Майке с трудными вопросами. Может, шутит, конечно. Но Майка ответила серьёзно:
— Не знаю, Татьяна Александровна, почему они не падают в обморок. Вы довольно красивая.
Расхохотались мама и Татьяна Александровна, и Майка смеялась тоже.
У Татьяны Александровны нет своих детей, но она хорошо знает, как надо воспитывать. И мама с ней советуется.
Татьяна Александровна кажется Майе очень красивой, но мама, конечно, красивее. У мамы славные веснушечки на носу, рыженький пучок затянут на макушке, причёска гладкая, как у балерины. И тонкий голос. Мама мягкая. Татьяна Александровна очень умная и резкая. А мама зато смелая и весёлая.
Майке нравится, как они дружат, мама и Татьяна Александровна.
Когда Майя вырастет, у неё тоже будет хорошая подруга. Конечно, она бы и сейчас не помешала, подруга-то. Без неё жить скучновато. С подругой можно шептаться и смеяться. Можно вместе гулять, сидеть за одной партой. И самое главное — радоваться, когда увидишься. Даже если расстались не так уж давно. И самое-самое главное — рассказывать все секреты. И хорошо бы ещё, чтобы эти секреты были. Хоть какие-нибудь. А то рассказывать пока нечего.
А может быть, думает Майя, настоящая близкая подруга появляется у человека только тогда, когда начинаются эти самые секреты? А без секретов подруг не бывает? Может быть, и так…
Сколько ещё ждать?
Сегодня Майя спешит домой, никаких серьёзных мыслей нет в её голове. Белые ветки на фоне тёмной стены — красиво. Как будто среди зимы цветут снежные розы. Или снежные вишни. Майя пошла чуть медленнее, она в эти минуты кажется себе такой поэтичной, нежной. Она идёт как в балете — на носочках, плавно и очень легко. Так ей самой кажется.
И вдруг — бах! Снежок ударил в спину. И сразу ещё один — в плечо. А потом — по шапке — бах! В голове даже загудело. Летят, летят снежки. Некоторые свистят мимо. Вот один с мокрым всхлипом ляпнулся в кирпичную стену и прилип. Торчит белая шишка.
— Ага! Попалась, Башмакова! Ну теперь держись! — И снова — бах! — снежок в Майку.
Она не видит его. Но сладкое предчувствие не обманывает её. Ясные серые глаза, крепкие щёки, гордые прекрасные белые брови. Смелый и весёлый! Вот кто это.
— Денис! Я вижу тебя! — кричит она в темноту.
— Прицел десять — восемнадцать! — несётся откуда-то его голос. — Огонь! Огонь! Не жалеть патронов!
Летят, летят в неё снежки. Они бьют чувствительно, крепкие снежки, их лепила умелая рука. Больно бьют. Почему же ей не хочется
И всё-таки она бежит — не хочет, чтобы он догадался, как рада Майка этим снежкам, летящим ей вслед из-за гаражей. Она притворяется сердитой:
— Как тебе не стыдно? Нападаешь из-за угла!
Но она рада, ей очень хорошо. И вовсе он не нападает — это игра. Идёт игра, такая замечательная и весёлая. Денис, Денис — вон его светлая шапка. И Майе жарко.
Никогда в жизни она не могла предположить, что её ждёт такое счастье. Смелый и весёлый, самый лучший в классе и на продлёнке, ясноглазый и гордый, спрячется заранее, будет ждать её, Майку. Приготовит целую сотню снежков и притаится, только глаза горят в темноте. А когда Майя пойдёт мимо, он налетит на неё. И больше ни на кого. Крепкие снежки полетят в неё, а больше ни в кого. Это совсем не то, что апельсиновые корки какого-то Руслана. Не нужен ей никакой Руслан. Бац — снежок прямо в затылок.
Какой прекрасный сегодня вечер!
— Совсем с ума сошёл! — кричит она счастливым голосом. — Прохода не даёшь мне!
А он ликует:
— Квадрат тридцать семь — пятнадцать! Прицел двадцать один — тридцать пять! Батарея! Огонь!
И Денис свистит на всю улицу.
Единственное, о чём жалеет сейчас Майка, — что никто не видит. Потому что каждый, кто увидит сейчас её и Дениса, поймёт, что это не просто удары. Это её успех, её победа и торжество. И пусть лицо в снегу, а глаза зато счастливые. И пусть тает снег за шиворотом — счастливый сегодня вечер.
И тут, как по заказу, появляется зритель. Да ещё какой зритель! Катя Звездочётова, сама Катя, медленно выходит из булочной, царственно спускается по ступенькам. Катя всегда очень прямо держит спину и высоко поднимает подбородок, от этого у неё величественная осанка. Батон в прозрачном пакете Катя держит под мышкой. Вот она подошла поближе, остановилась под фонарём, молча наблюдает.
Денис азартно продолжает орать:
— Батарея! Огонь! Прицел пять — сорок!
Катя спрашивает преувеличенно удивлённо:
— Денис, что это ты?
Как много разных оттенков умеет Катя придавать своему голосу! Обыкновенные слова. А в них — чего только нет! И укор и каприз. И даже угроза. Она угрожает Денису! Майя знает: Денис смелый. И ничего он на свете не боится. Не зря Майя называет его про себя смелым и весёлым. Он, конечно, лучший мальчик на продлёнке. И не только на продлёнке. Что такое, в конце концов, продлёнка? Во всём мире, вот так!
— Денис! Что с тобой? — Катя повторяет свой вопрос, добавив в голос ещё больше неудовольствия.