Проданная ковбоям
Шрифт:
— Я думаю, это один из тех случаев, когда ты должен позволить нам самим говорить за себя, чувак, — ворчит Маверик с улыбкой в голосе.
— Да, Джесси. Может, я и не лучший собеседник в мире, но эта женщина — моя жена. Я способен сказать ей, что люблю ее, без твоей помощи. — Клинт гладит меня по лицу. — Я люблю тебя, детка.
— Да, маффин. И я тебя люблю. Ты ведь знаешь это, верно? — пусть Маверик проверит, усвоила ли я его слова.
— Я знаю, — отвечаю я, проигрывая битву со слезами радости.
Этот жизненный путь, несомненно, сумасшедший, но
Эпилог. Мечты сбываются
Джесси
Год спустя…
— Ты уверена, что это то самое место? — спрашиваю я Тейлор. Она, прищурившись, смотрит на свой телефон, разглядывая незнакомую карту, и между бровями у нее проходит глубокая складка. Она оглядывается по сторонам, читая названия всех магазинов и кафе над дверями.
— Это здесь. — Она указывает дальше по мощеной Севильской улице. Она предназначена только для пешеходов, а по обеим сторонам высятся разноцветные трехэтажные здания, отбрасывающие тень на дорогу. Мы привыкли к жаре, но почему-то, находясь в городе, мы ощущаем меньше ветра и больше замкнутости, куда бы мы ни пошли. — Разве эти здания не потрясающие? Я имею в виду, просто посмотри вокруг.
Я так и делаю, обнаруживая неповторимую архитектуру, куда бы я ни посмотрел. Здания окрашены в пастельные тона, а дверные проемы выложены плиткой в мавританском стиле. Тейлор объяснила, что когда-то этой частью Испании правили выходцы из Марокко, и они наложили свой отпечаток на стиль архитектуры и убранства. Над нами нависают ярко раскрашенные балконы из кованого железа, увитые растениями, которые вьются между их кронами. Здесь открыты и гостеприимны крошечные магазинчики с сувенирами, тортами и пирожными, конфетами, вяленым мясом и сырами. Впереди я вижу маленькое кафе с металлическими столиками и изящными деревянными стульями.
Мое сердце бешено колотится в груди. Не могу поверить, что я действительно здесь. Я не могу поверить, что моя бывшая жена согласилась позволить мне видеться с Каем и проводить с ним время после стольких лет. Я не могу поверить, что Тейлор удалось устроить все это для меня.
Я неуверенно хватаю ее за руку, мне нужно время, чтобы прийти в себя. Мы так много гуляли сегодня, и новизна окружающей обстановки заставила меня почувствовать себя как рыба, вытащенная из воды.
— Что, если он не придет?
Тейлор прикасается к моей щеке, ее теплые глаза пытаются вселить в меня уверенность, в которой я так нуждаюсь.
— Он придет, — заверяет она. — Я знаю, это кажется важным. Это действительно важно. Но с тобой все будет в порядке. Делай это шаг за шагом.
Я
Она берет меня за руку и идет чуть впереди, высоко подняв нос и широко раскрыв глаза, когда она вытягивает шею, чтобы посмотреть, не видно ли моего сына. Мы замечаем его одновременно и одновременно сжимаем друг другу руки. Я не могу поверить, что это действительно он.
Я словно попал в машину времени, чтобы посмотреть в зеркало. Он — это я из прошлого, но одетый в серые джоггеры с узкими штанинами, облегающую белую футболку и какие-то безумно яркие кроссовки, которые, кажется, нравятся европейцам. Наши взгляды встречаются, и между нами вспыхивает искра узнавания. Я знаю его. Он знает меня. В нас течет одна кровь, и это звучит как мелодия кантри, которую я знаю до глубины души, но никогда раньше не слышал. Я отпускаю руку Тейлор, когда он поднимается на ноги. Он все еще подросток, но уже выше шести футов ростом и широкоплечий.
— Кай, — мой голос звучит сдавленно. Эмоции комом застревают у меня в горле.
— Папа.
Я чуть не падаю на колени, услышав это слово.
Не задумываясь, я заключаю его в крепкие объятия, обнаруживая, что он мне незнаком, но от него пахнет семьей. Господи, он пахнет как мой племянник, несмотря на дорогой одеколон с запахом океана, которым он пользуется.
Мы отстраняемся, наши глаза ищут незнакомые лица и находят знакомые.
— Рад тебя видеть, сынок.
Он улыбается, и благодаря брекетам он выглядит моложе.
— Давно не виделись.
— Я не был уверен, что ты меня помнишь — говорю я.
— Я кое-что помню.
Тейлор стоит в стороне и наблюдает за нами с довольной улыбкой, приподнимая уголки своих сладких губ. Если бы не она, ничего бы этого не случилось. Она заложила основу. Она заставила нас всех подать документы на получение паспортов и начать представлять, как мы могли бы совершить долгое путешествие через океан.
— Может, присядем? — спрашиваю я своего сына.
На столе у него уже стоит кофе со льдом, выпитый только наполовину. Мы садимся, и я просматриваю меню, моя нога подрагивает под столом. Может, мне стоит заказать пиво, что-нибудь, чтобы успокоить нервы. Виски было бы лучше, но сейчас день, а не субботний вечер в баре.
— Если хочешь пива, то вот это подойдет. — Он указывает на строчку в меню.
— Что ты знаешь о пиве? — спрашиваю я.
Кай пожимает плечами.
— В Европе алкоголь не так популярен, как в Штатах.
— Я тоже возьму одно, — говорит Тейлор.
Кай машет официанту и делает заказ на беглом испанском. Я принимаю его с широко раскрытыми глазами. Я чертовски горжусь им, но не знаю, с чего начать.
— Итак, что ты помнишь? — спрашивает Тейлор.
— Я помню лошадку-качалку, — отвечает он, глядя вверх и влево, пытаясь вспомнить что-то глубоко спрятанное. — Я помню женщину с седыми волосами и в маленьких очках. У нее были грубые руки.