Пробуждение

Гибсон Марли

Я сажусь.

— Мам?

— Да, милая?

Я прикусываю нижнюю губу и покрепче сжимаю в ладони медальон.

— Я действительно могу все тебе рассказать?

— Конечно, Кендалл.

— И ты не начнешь сходить с ума и все такое?

Она делает глубокий вдох.

— Я точно сойду с ума, если ты сейчас же все мне не расскажешь.

Ладно… поехали.

— Ты не поверишь, но… но…

— Но, что, Кендалл?

— Все эти проблемы со сном у меня из-за пробуждения… типа того…

— Я

не понимаю.

Я вздыхаю. Не хочу я этого делать. Не хочу. Не может это побыть секретом чуть дольше, пока я сама во всем не разберусь? Мама от нетерпения вот-вот начнет подскакивать на кровати. Надеюсь, она выслушает и поможет мне.

— Кажется, я… телепат.

Мама смотрит на меня так, словно я только что совершила самый страшный из смертных грехов. Любовь в ее глазах сменяется недоверием.

— Для игр уже очень поздно, Кендалл.

— Я не шучу, мам. Мне действительно кажется, что я — телепат.

— Ты что?

От волнения я начинаю говорить со скоростью света. Слова выливаются из меня огромными волнами. Я не могу остановиться.

— Знаю, что в это трудно поверить. Я сама сначала не верила. Но я не могу спать из-за того, что переживаю телепатическое пробуждение. Я буквально вздрагиваю от каждого шороха. Я знаю, о чем думают люди, и могу чувствовать чужую боль. Да, и я встретила одну женщину, у которой есть такие же способности, и она помогает мне пройти через пробуждение. Учит концентрировать внимание, правильно дышать и общаться с духами с помощью этого медальона.

Я показываю маме розовый кварц на ладони.

Мама только моргает в ответ.

— Ты г-говоришь с духами? — хриплым голосом спрашивает она.

— Да, мам. Ты в это не поверишь, но я вижу мертвецов.

После целого десятилетия молчания, мама резко вырывает у меня из руки медальон. Удивление на ее лице сменяется потрясением, а затем и ужасом. Мои способности позволяют мне познать всю глубину ее ужаса. Она его излучает волнами, как микроволновая печка. Меня вдруг окружает тьма. О-о. Это признание было не такой уж и хорошей идеей.

Вот оно — материнское понимание.

Как говаривала моя бабушка Этель, проигрывая в карты своим подружкам-пенсионеркам: «Я по уши в дерьме и без спасательного круга».

Глава десятая

Ладно, с фразочкой из Шестого чувства я явно перестаралась.

— Да, отец Людвиг, — произносит мама в телефон, — так я ей и скажу. Благослови вас Господь за то, что согласились выслушать меня так рано утром. До свидания.

Мама кладет трубку, и в гостиную входит папа, на ходу завязывая галстук виндзорским узлом.

— Сара, не стоило будить отца Людвига.

— Еще как стоило, Дэвид.

Такого выражения я у нее никогда не видела. Эта женщина нереально расстроена. А мне

остается только беспомощно сидеть на диване — куда меня усадили, как только я закончила собираться в школу, — и ожидать родительского вердикта.

Мама принимается бродить по комнате. Я кусаю нижнюю губу. Папа уходит на кухню пить кофе.

— Дэвид, нам нужно поговорить.

— Иду, иду.

В гостиную влетает Кейтлин. Потирая глаза, она присматривается к происходящему в комнате.

— А чего все в такую рань на ногах?

— Иди завтракай, Кейтлин, — вместо ответа говорит ей мама, указывая рукой в сторону кухни.

— Но, мам! Почему, Кендалл…

— Делай, как тебе говорят, Кейтлин, иначе и у тебя будут проблемы.

— Ух ты! Так у нее проблемы? Круто!

— Завтракать, живо!

Кейтлин даже не пытается скрыть довольную ухмылку.

Папа вернулся с полной чашкой черного кофе в руке — вот бы он отдал ее сейчас мне, чтобы я поскорее проснулась от этого кошмара, — и сел на диван рядом со мной. Скрестив ноги, он спокойно сделал глоток из своей любимой кружки. Сейчас что-то будет. Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, к чему все идет.

— Сара, садись, и давай все обсудим.

— Что тут обсуждать? — почти выкрикивает мама. — Наша дочь посреди ночи практиковала Вуду.

Мама вцепляется руками в свои и без того взъерошенные волосы.

— Посмотри на нее, Дэвид. Ей смешно.

Я смотрю папе в глаза, мысленно умоляя его поверить мне.

— Это неправда, пап. Честно. Мама все преувеличивает.

— Она — твоя мать и волнуется за тебя.

Я прикусываю губу, чтобы не расплакаться. Я уже достаточно наплакалась за ночь, ожидая утра.

— Еще как волнуюсь, — более спокойным голосом поддержала отца мама. — Кендалл, ты призываешь в дом нечистую силу, а я этого не позволю.

Я сажусь ровно. Нужно как-то заставить их понять. Заставить маму понять.

— Мам, я ничего не призываю…

Мама показывает папе мой медальон.

— Отец Людвиг говорит, что с его помощью связывались с духами. Это попытка вмешательства в Божественные дела, а Библия это запрещает. Как ты можешь, Кендалл? Под моей крышей…

— С его помощью связываются с духами, — поправляю я.

— Видишь?

— Я не собираюсь соревноваться с тобой в знании Библии, мне не победить, — говорю я в свою защиту. Зачем Бог дал мне этот дар, если им нельзя пользоваться? — Я только знаю, что не совершаю ничего плохого. У нас в доме живет привидение, и я всего лишь хочу понять, что ему нужно.

Папа ставит чашку на журнальный столик. Это единственное, что сейчас отделяет меня от мамы.

— Кендалл, ты ведь не веришь во все эти истории про привидений Рэдиссона? Это все пустая болтовня. Не позволяй втянуть себя в это.