Пробуждение

Гибсон Марли

— Она умерла в этом доме?

Медальон меняет направление вращения.

— Хм… получается, что нет.

Странно. Если она умерла не здесь, тогда что вообще она делает в моем доме?

— Она погибла во время Гражданской войны?

Снова нет.

— Ее убил солдат, служивший во время Гражданской войны?

Нет.

Неожиданно у меня в груди все сжимается. Не от страха, а словно она пытается мне что-то сказать. Тяжесть в груди. Как на кладбище, только боль отличается. Тогда я не могла нормально дышать, поэтому решила, что призрак умер от астмы. Сейчас это именно боль, словно кто-то кулаком сжал мне сердце. Неужели это на самом деле со мной

происходит? Или это просто та самая способность чувствовать боль других, о которой говорила Лорин? Тогда получается, что все это произошло с призрачной леди. Как я могу быть уверена? Может, нужно срочно вызывать скорую? (Сколько еще вопросов я могу задать сама себе?) Не думаю, что мне нужен врач. Дело не во мне. А в ней, кем бы она ни была. Она так сильно страдает, что я на секунду сгибаюсь пополам от боли. Это точно боль призрака. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

— Ты так страдаешь, — произношу я в надежде, что она услышит. — Что с тобой случилось?

Я стряхиваю с себя оцепенение и снова смотрю на медальон.

— У тебя было больное сердце?

Вместо ответа вращение по часовой стрелке.

— Это так ужасно. Бедняжка. Это случилось во времена, когда не было хороших лекарств?

Вращение против часовой стрелки. Нет? Странно.

— Значит, тебе не сто пятьдесят лет?

От силы отрицательного ответа кварц закружился как пропеллер вертолета.

— Ладно, ладно! Извини. Я не хотела тебя оскорбить, — рассмеялась я. — Я просто пытаюсь понять, как тебе помочь и что тебе от меня нужно.

Я замолкаю, и медальон останавливается.

— Ты знаешь, что умерла?

— Дааааааа, — раздается из генератора.

— Ухты!

Опять этот призрак со мной играет. Но на этот раз я во всеоружии. У меня будет звуковое подтверждение. А дело-то продвигается.

— Здорово. Спасибо. Это ты, да?

Медальон подтверждает.

Да я просто молодец. Жаль, что таинственная леди не может просто появиться передо мной, как делало привидение в исполнении Патрика Суэйзи при общении с героиней Вупи Голдберг в фильме с подходящим названием Привидение. Понимаю, что это не кино, но ведь было бы здорово.

Возбуждение придает мне сил. Я раздумываю, а не позвонить ли Селии. Нет, в пьяном виде, конечно, друзьям часто звонят, а вот во время разговоров с призраками… Расскажу ей все завтра в школе. Надеюсь, завтра мы сможем все повторить, только уже втроем.

— Ты счастлива? — спрашиваю я.

Медальон начинает вращаться из стороны в сторону, не давая четкого ответа. Лорин говорила, что некоторые вещи во вселенной меня не касаются, и я задумываюсь, а не обидела ли я привидение?

— Прости, — говорю я, — это было не очень корректно. Могу ли я спросить о твоем эмоциональном состоянии?

Пока я наблюдаю за действиями медальона, дверь в комнату со скрипом отворяется.

— Кендалл, почему ты все еще не спишь?

Мама включает свет, ослепляя меня.

Я судорожно прячу медальон в ладони.

— Да, просто…

Она серьезно смотрит на меня, сильнее запахивая халат.

— Третий час ночи, а ты пытаешься перебудить весь район.

— Прости, мам. Я не хотела тебя разбудить. Мне не спится.

— Я вижу. Генератор не помогает? Я улыбаюсь.

— Ты даже не представляешь, как помогает.

— В каком смысле?

— Ни в каком. Еще раз извини. Я ложусь под одеяло.

— Не волнуйся, я скоро засну.

По маминому лицу видно, что она не верит ни единому моему слову. У нее такое озабоченное выражение, какое бывает только у матерей.

— Кендалл,

мы с отцом очень за тебя волнуемся. Ты не можешь не спать по нескольку ночей подряд. Это не нормально.

— Я знаю, мам…

— Я запишу тебя на прием к доктору. Пускай выпишет рецепт на снотворное. Оно здорово помогает при нарушениях сна.

Боже.

— Ты сейчас цитируешь какую-то рекламу? Мама изображает телевизионный голос:

— Твои сны скучают по тебе.

Не те, в которых участвует Джейсон Тиллсон.

— К тебе на работу сегодня приходили представители фармацевтической компании?

Из ее рассказов за ужином мы давно поняли, что в мире нет ничего агрессивнее этих страшных людей с их бесконечными брошюрами и образцами.

— Нет, Кендалл. И можно обойтись без сарказма. Она всегда так делает. После каждого визита торговых представителей фармацевтов, заваливающих больницы бесплатными образцами лекарств, она тащит все это домой и пытается вылечить наши с Кейтлин воображаемые заболевания. Клянусь, у нас в доме нет ни одной ручки без логотипа фармацевтической компании.

— Не нужны мне лекарства, мам.

Честно! Не нужна мне зависимость, которая не только память мне испоганит, но еще может помешать развитию паранормальных способностей. К тому же у этих таблеток полно побочных эффектов: усталость, головокружение, паралич, кровавый стул, дивертикулит, дым из ушей, отрыжка, газы, тремор, выпадение ресниц и зубов, опухание языка, почернение ногтей… я могу еще долго продолжать. Никакого снотворного.

— Не нужны при этом лекарства.

— При чем? — удивленно интересуется мама.

Я натягиваю одеяло до самого подбородка.

— Ни при чем, — бормочу я в ответ.

У меня жутко колотится сердце. Неужели я сболтнула лишнее? Не то, чтобы я не хотела поговорить с мамой… просто я не думаю, что она в состоянии меня понять. И я не думаю, что в ее аптечке найдется средство, способное меня излечить.

Но мама не позволяет сбить себя с толку.

— Кендалл! Я — твоя мать, и я страшно за тебя беспокоюсь. Поговори со мной! Мы выдернули тебя из мира, в котором ты прожила всю жизнь. Тебе приходится привыкать к новой школе. Я все это понимаю. — Она садится на кровать и берет меня за руку. — Мой отец служил в армии, и мы часто переезжали. Техас, Колорадо, Джорджия, Алабама, снова Техас, Германия и, наконец, Иллинойс. У меня никогда не было нормальной жизни и настоящих друзей, но и таких проблем со сном, как у тебя, у меня тоже никогда не было. Я понимаю, что ты сейчас переживаешь, но дай Рэдиссону шанс. Твоему отцу здесь очень нравится, а у тебя скоро появятся новые друзья. Поверь мне, милая.

Я накрываю голову одеялом и издаю некрасивый стон. Потом я смотрю на маму. Она действительно очень обо мне беспокоится.

— Мам, у меня уже есть друзья. На самом деле, завтра они у нас ночуют.

Обожаю эту мамину улыбку.

— Замечательно. Я очень рада. Только пообещай рассказывать мне, что с тобой происходит.

Она собирается уходить.

— Я не только твоя мать, милая, но и твой друг. Ты можешь довериться мне.

Мое сердцебиение снова ускоряется, только на этот раз ничего сверхъестественного в этом нет. Мне нужно все рассказать. Мама говорит, что поймет. Моя телепатическая интуиция твердит «поверь матери» и «расскажи правду». Я никогда ее не обманывала, но мне и ни разу не приходилось рассказывать своей очень религиозной матери о том, что я могу разговаривать с духами умерших людей. Сможет ли она это вынести? Любовь в ее глазах говорит, что да.