Пробуждение
Шрифт:
— К тому времени он стал твоим, и тебе не хотелось его возвращать.
— Совершенно верно. Но моим он стал задолго до этого. Правда. Я была ему матерью, настоящей матерью — другой ведь у него не было, — и полюбила его всем сердцем, хотя знала, что никогда не смогу его удержать.
Глаза Джейн наполнились слезами, и Харви, поняв, что она старается не разрыдаться, обнял ее.
— Десять месяцев — срок немалый. А как же твоя собственная жизнь, твоя работа?
— Все складывалось на редкость удачно. В редакции пошли мне навстречу, и я работала дома. А потом я заключила
Джейн замолчала и отвернулась. Харви крепче обнял ее за плечи, не зная, чем утешить ее.
— А потом, когда его забрали, — тихо продолжала Джейн, — моя квартира сразу опустела. Я не находила себе места. Меня предупреждали, что нельзя слишком привязываться к ребенку, но, по-моему, это невозможно. Как можно не полюбить ребенка, которого ты пеленала, ласкала, кормила, заботилась о нем столько времени… Разве имеет значение, родной он мне или неродной?
По-видимому, такие чувства типичны для всякой нормальной женщины с нормально развитыми инстинктами, подумал Харви. И у Джейн с ними, кажется, полный порядок.
Она глубоко вздохнула.
— Я хотела усыновить Фила, но, оказывается, существует масса ограничений: стабильность заработка, семейное положение… — Джейн, борясь со слезами, ненадолго умолкла. — Словом, мне пришлось отказаться от Фила. Это было самое трудное решение в моей жизни.
— И когда это случилось?
— За два месяца перед тем, как я приехала сюда. Я просто счастлива, что мне представился повод уехать. Новые люди, которые ничего о тебе не знают, любимая работа, которую необходимо сделать… Все это целиком занимает ум, и тем не менее… — Джейн закрыла глаза. — Иногда я не могу без слез смотреть на фотографии, потому что мне все еще хочется вернуть этого ребенка. Мне хочется держать его на коленях, вдыхать запах детского тельца… Конечно, с моей стороны это чистый эгоизм: он-то во мне теперь не нуждается. У него чудесный дом с ласковыми любящими родителями. С двумя родителями…
— Но, когда он нуждался в тебе, ты была с ним.
И она отдавала ему все, мысленно закончил Харви: свою любовь, свою ласку, свою заботу, свое время. Его переполняли странные, не ведомые ему доселе чувства: умиление, мягкость, растроганность. Ему хотелось приласкать Джейн, утешить ее, успокоить.
Эта женщина, к которой поначалу он был несправедлив, удивляла его все больше, все глубже вторгалась в его мысли и в мечты. Но одновременно с неодолимой потребностью в ней в Харви поселился и разрастался страх, что все, связывающее его с Джейн, не будет длиться вечно.
Он старательно гнал от себя эти мысли. Вот и сейчас отмахнулся от них, положил руку на густые шелковистые волосы Джейн и поцеловал ее. Сейчас она рядом, а что касается будущего — там видно будет.
Джейн довольно успешно осваивала азы автомеханики. Харви показал ей, как менять покрышки и свечи зажигания, посвятил в кое-какие премудрости. Жизнь Джейн была полна всевозможных открытий. Забавных и интересных. И все казалось легким… Достаточно спросить Харви и
Но это только казалось. Джейн столкнулась с тем, чего никак не могла преодолеть. Как только она задавала вопрос, самый безобидный, касающийся лично Харви, он замыкался в себе.
И тогда в глубине души Джейн поселился страх. Она старалась не замечать его, не думать о нем, но он упорно не хотел покидать захваченной им территории.
Несколько дней Джейн провела за пределами ранчо — она отправилась на отдаленные фермы, чтобы, набравшись новых впечатлений, изложить их в книге. Машина вела себя лучше некуда. Вернувшись, Джейн взахлеб рассказывала Харви об увиденном. Он слушал с интересом, задавал вопросы, и Джейн была благодарна ему за то, что он проявляет внимание к ее работе, интересуется ее чувствами и мнениями.
— И тем не менее я рада, что наконец-то оказалась дома, — призналась Джейн, когда они легли спать.
— Ммм… я тоже.
— Как забавно… — пробормотала Джейн, — чувствовать себя как дома там, где еще несколько месяцев назад тебя просто не было.
— Не очень-то привыкай к этому, — посоветовал Харви.
— Почему? Мне нравятся эти места.
— Через несколько месяцев ты уедешь.
Джейн вздохнула.
— А может быть, нет. Может быть, я останусь здесь, напишу свою книгу, буду часто заниматься с тобой любовью, стану настоящей женщиной-ранчеро. Неплохая идея, а?
Харви приподнялся, опершись на локоть, и с усмешкой взглянул на нее.
— Прекрасная идея, но только рано или поздно ты начнешь тосковать о прелестях больших городов.
— Ну уж! — фыркнула Джейн. — Смог, суета, маленькие квартирки, уличные пробки… Не дождешься.
— А кто-то недавно говорил, что Лондон замечательный город, без которого трудно прожить.
Джейн взглянула на него невинными глазами.
— А разве это была я? И я так говорила?
— Говорила, говорила…
— Не помню, — солгала она.
— Театры. Музеи. Великолепные магазины. Рестораны для гурманов. Кипучая общественная жизнь, — перечислял Харви.
— Ах, это?.. — пренебрежительно бросила она.
— Да, это. Еще пара месяцев — и тебе захочется вернуться к благам цивилизации.
Джейн положила руки под голову и уставилась в потолок.
— Ну что ж, — сказала она, — если это случится, я сяду на самолет и вернусь. Рейсы в Лондон каждый день, так что — никаких сложностей.
— Да, ты свободная женщина.
— А если так, — Джейн повернула голову и одарила Харви широкой улыбкой, — я найду себе другого любовника, возможно, более интересного. Что ты об этом думаешь? Может быть, лингвиста, или дантиста, или…
Харви склонился над ней и закрыл ей рот поцелуем.
— Заткнись, — добродушно проворчал он.
Джейн рассмеялась.
— К сожалению, в моей душе ни одна струна не отзывается сейчас на городскую жизнь.
В ней один только страх, ничего более, мысленно закончила она. Что, если произойдет, как с Марджори и Харви никогда не откроет мне свое сердце? Что, если все плохо закончится? Нет, нет, нет…