Пробуждение

Кир Злой

Он выдержал паузу.

— Один золотой, — сказал он. — Пять серебряных каждому. Хейден получит свою долю отдельно.

Один золотой. Моя доля пять серебряных — это пять недель тренировок у Торка. Немало.

— Согласны? — спросил он.

— Согласны, — ответили мы почти одновременно.

Когда Лорен и Хейден вышли, мы остались в кабинете. Я подошел к сейфу первым.

— Магии нет, — сказал я после короткой проверки. — Абсолютно чисто. Ни артефактов, ни заклинаний. Значит, украл тот, кому и так можно было войти.

— Смотри, —

Лисса присела к столу. — Пятно.

На темном дереве едва заметно блестела крошечная капля чернил. Такие оставляет перо, когда его держат над бумагой чуть дольше обычного.

— Чернильница была тут? — уточнил я.

— Да. — Лисса провела взглядом линию от стола к сейфу. — Но письмо лежало в сейфе, не здесь. Значит, кто-то… открыл, взял письмо, потом подошел к столу. Или облокотился, или держал его вот так…

Она повторила жест: поднятая рука, запястье чуть выше уровня стола — и я понял.

— Он читал письмо? — спросил я.

— Или рассматривал. Главное — стоял здесь. — Она указала на вторую каплю, упавшую на ковер. — Вот вторая. И третья — у ножки стула.

Три капли формировали узкую диагональную линию движения руки, будто человек повернулся от сейфа к столу и задержался там. Лисса встала и сказала:

— И главное — это выглядит как привычка.

— Какая? — уточнил я.

Она ткнула пальцем в третью каплю.

— Так капает только густое чернило для быстрой записи. Им пользуются люди, которые пишут целыми днями. Которые часто держат перо в руке, даже если не собираются писать. Писцы, секретари… Торговцы используют жидкие чернила. Слуги почти никогда не пишут. Управляющие пишут в основном в учетных книгах, а значит аккуратно и без спешки. Но вот…

Я понял, куда она ведет:

— Подозреваешь секретаря? — спросил я.

— Возможно, — кивнула Лисса.

Но этого было мало. Подозрение еще не доказательство.

Когда мы вышли из особняка, воздух показался тяжелее. Лисса шла молча, я чувствовал, как она мысленно раскладывает задачу на части, ищет зацепки.

— Трое имели доступ, — сказала она, когда мы дошли до перекрестка. — С них и начнем.

Первым мы нашли старшего слугу, того самого, что встречал нас у двери. Он стоял во дворе, наводя порядок среди бочек с водой. Мы подошли. Он посмотрел на нас так, будто его снова заставили мыть лестницу.

— Господин велел? — спросил он сухо.

— Пара вопросов, — сказал я. — О вчерашнем дне.

Слуга нахмурился, но остался стоять.

— Вы входили в кабинет?

— Нет.

Ложь. Она прошла по коже, словно холодный ветер.

— Только один раз, — добавил он через секунду. — Убрать бумаги. Когда господин вышел ужинать.

— Сейф трогали?

— Никогда.

Я ощутил, что эти слова были — чистой правдой.

Лисса чуть качнула головой: мимо.

Управляющего мы нашли в хозяйственном крыле. Он что-то писал, согнувшись над столом.

—

Только недолго, — сказал он, еще не зная, о чем мы будем спрашивать.

Лисса начала:

— Вечером вы заходили в кабинет господина?

— Да, для отчетов. Но он был там, я только передал документы.

Правда.

— Вы знали о послании? — спросил я.

— О каком?

Правда. Человек действительно не понимал, о чем речь.

Мы обменялись взглядами. Лисса сделала короткий кивок: не он.

Секретаря мы нашли там, где обычно сидели писцы, в комнате с длинным столом и окнами под потолком.

— Добрый день. Меня зовут Лисса. Это Арден, — она кивнула на меня. — Мы по поручению господина Вэстмара.

Секретарь чуть выпрямился, вытер пальцы о край жилета, будто заметил на них чернила.

— Меррик. Секретарь, — сказал он и снова натянуто улыбнулся. — Что вам нужно?

Он говорил вежливо, но пальцы сжимали перо слишком сильно.

— Вы вчера были в кабинете господина? — спросила Лисса.

— Нет, — ответил он быстро.

И в тот же миг — удар. Настолько сильный, будто кто-то хлопнул ладонями у меня в ушах.

Ложь. Чистейшая.

— Когда последний раз? — продолжил я.

Он сглотнул.

— Утром… наверное.

Снова ложь. Меньше, но ощутимая.

— Вы нервничаете, — сказал я.

— Пишу важный отчет, — попытался улыбнуться он, но улыбка вышла перекошенной.

Я медленно провел взглядом по его столу, на нем лежали бумаги, чернильница, пара перьев… и небольшой каменный стержень, лежащий вполоборота, будто его уронили, а потом небрежно подняли.

На первый взгляд это был обычный грифельный карандаш. Но я видел тонкую полоску магической силы, едва различимой, как след от цветного дыма, который почти растворился.

Интересно.

Лисса замерла у края стола, наклонившись и слегка прищурившись. Она тоже что-то заметила, коснулась локтем моего плеча. Я посмотрел туда, куда она едва заметно кивнула. На белом рукаве Меррика, ближе к запястью, темнело крохотное пятно чернил. Не свежее, а чуть подсохшее. И главное это был густой, темный оттенок, тот самый, что мы видели в кабинете на полу и столе. Не то, что стоит сейчас в чернильнице Лорена — оно светлее, водянистее.

— У вас рукав… — сказал я, делая вид, что просто заметил.

Меррик резко опустил руку вниз, спрятав пятно под стол. Слишком быстро. Слишком осознанно.

— Запачкался, — пробормотал он. — Бывает. У писцов всегда бывает.

Но я уже чувствовал легкое, резкое, обнаженное ощущение лжи. То самое, которое невозможно перепутать. И тишина, которая повисла после этих слов, была громче любого признания.

Когда мы вышли из кабинета и дверь закрылась, Лисса шепнула:

— Это он.