Пробуждение
Шрифт:
Да что ж это такое? Школа Магии тратит огромные деньги и множество заклятий, чтобы отыскать Древние и попавшие в Равалон из иных миров артефакты, а у упырей они чуть ли не под ногами валяются! Колбы Атекмуса, призыватель даймона, лампа с Критерианскими Пчелами! Может, стоит Живущим в Ночи платить за поиски артефактов?
Гм, а ведь Уолт скоро доставит в Школу Магии весьма ценный артефакт под названием «Рубиновое Ожерелье Керашата», и его, Уолта, будут носить на руках. Может, Алесандр и Убийцу Троллоков простит. Все равно в ящике не Ожерелье, так что вряд ли Сива будет протестовать, чтобы боевой маг забрал
— Идем, — сказал Уолт, поднимаясь. Имя Сива напомнило, что задание еще не окончено и не время чесать языками. — Я расчистил дорогу, теперь только забрать ваш ящик, и все.
— Если бы… — С вытянувшимся лицом Вадлар указал за спину Магистра.
Что там еще такое?! Уолт обернулся.
Среди поваленных деревьев, которые раньше находились под корнями-ногами лесного гиганта, вздымались земляные кучи, словно кроты лезли на поверхность. Из получившихся курганов появились скрюченные фигуры, поползли вниз, а следом за ними толпы Диких. Они бежали к километровой зоне пустоты. К ящику.
—…! — рявкнул Уолт. — Да сколько же можно?! Ожерелье после полного использования его Силы на ближайшие несколько месяцев стало просто красивой безделушкой. Но оно к тому же сожрало половину восстановленного запаса Силы Уолта, не говоря уже о кусочке ауры, и Магистр надеялся, что сегодня магию больше применять не будет. Разве что портал создаст — и все.
Вадлар вытащил изо рта посох и раскручивал его над головой. Мелькнул ряд Фигур, выстроились зиккуратом десять рун — и Фетис послал в Диких октариновый вал Силы.
Этот посох и есть его Клинок Ночи? Атака Вадлара разнесла курганы с выбирающимися из них Дикими, смела задние ряды несущихся к ящику упырей, но потом наткнулась на поднявшуюся с земли жемчужную тучу с крутящимися внутри призрачными черепами и разбилась, словно волна о скалу.
Уолт уже бежал вниз с холма, готовя Четверицы. Его догнал Вадлар.
— Бегом не успеем! — крикнул Фетис— Может, полетим?
— Полетим… — Уолт был зол и мрачен.
— Это что, Заклинание такое?
Намина Ракура пропустил мимо ушей подколку Фетиса, бормоча Слова. Воздух с неохотой выпустил своих слуг в метрику физического мира, и Уолт понимал почему. Мало он их возвращал обратно Воздуху, куда меньше, чем вызывал.
Вадлар охнул, когда его неожиданно подняло над землей и начало по дуге поднимать вверх. Магистр не обеспокоился предупредить, что сейчас они полетят. Уолт мучительно размышлял, стоит ли использовать Вызов божественного Вестника или подождать. Мало ли какой магией могут воспользоваться упыри, сидящие сейчас в безопасном месте, где их не достать Четверицей.
Он бросил Четырехфазки вниз, в гущу упырей. Стихии начали свой танец. Между Дикими разверзлась земля, сверху хлынула вода, сбивая их с ног, ветер довершал начатое. Внизу хороводы синих огоньков прожигали насквозь тела не-живых. Но упырей было больше, много больше, чем захватила одна Четверица, они бежали плотными рядами, не обращая внимания на гибнущих. Они стремились к ящику и, окажись перед ними весь Нижний Пантеон убогов, — не остановились бы.
«Они как големы, — понял Уолт. — В них вложили приказ, и они не остановятся, пока не выполнят его или не сломаются».
Тиары. Страшный клан. Страшная Сила Крови.
— Не
— Что он делает?! — изумился Фетис.
Упырь рвал тела лежащих под ним Диких. Черная, желтая, зеленая, синяя кровь потекла по ящику. Трупы Дикий скидывал вниз, освобождая место для новых упырей, которые так же умирали под его ударами.
Уолт ощутил, как начали колебаться колдовские поля. Магия крови!
— Бей по ним всем, что у тебя есть! — заорал Магистр, бросая Ожерелье в одного из элементалей Воздуха. Он выкинул обе руки перед собой и невероятным усилием заставил Локусы Души перегонять энергии больше, чем они привыкли. Две Четверицы помчались к ящику, за ними спешила октариновая волна Силы, за волной летели серебристые пятна — Вадлар распахнул рот и высвободил оставшихся Критерианских Пчел.
А упырь вскинул когтистые лапы и с бешеным ревом погрузил их в свое сердце.
Самостоятельная Жертва. Последний штрих Великих Заклинаний магии крови.
И даже плевать, что разумом Жертвы кто-то распоряжался, главное, чтобы формальности были соблюдены…
Они уже приземлялись на головы ревущих Диких, готовые драться до последнего. Их совместный удар уже достиг ящика…
«Я предупреждал тебя…»
И в голосе нет насмешки. Только печаль.
Темные волны вздыбились над ящиком, Поле Сил взбесилось, багровые ленты разошлись по зоне, касаясь упырей и поглощая их плоть, а кости оставляя. Багровый шлейф потянулся дальше, в чащи Диренуриана. Раздались звуки, будто боги Подземных Народов взялись за молотки и попытались с их помощью сыграть эльфийскую симфонию. В голове Уолта помутилось, но он заметил, с каким ужасом Вадлар смотрит на летящую к ним багровую ленту, какой запредельный страх, животный, инстинктивный, бессознательный страх плещется в его глазах. И он успел выставить перед лентой выхваченное у элементаля Ожерелье, успел задействовать те Силы, что еще оставались в нем. Бах!
День стал багровым, мир стал багровым, багровое настоящее выплясывало на багровом прошлом и плевалось в багровое будущее багровыми плевками. Иссиня-черный плащ окутал Уолта и Вадлара, но багровое свечение пробивалось сквозь него и делало бытие багровым.
Что-то треснуло.
Плащ исчез, и Магистр с Живущим в Ночи упали на землю, покрытую костьми Диких. Во всей километровой зоне были только они, ящик, да еще возле границ крута выжженной земли сверкал блестящий, точно ртуть, кокон. Уолт оторопело смотрел на Ожерелье в своих руках. Все рубины треснули, и каждый кристалл рассыпался прямо на глазах.
Великий Перводвигатель, какая Сила сломала Рубиновое Ожерелье Керашата, выдумку убога, что несла на себе печать его злого гения, а значит, и частичку его Бессмертия?!
Вадлар зашипел. От волнения он забыл, что должен говорить на Всеобщем. Но Уолт понял, о чем говорит Фетис. Такую давящую ауру невозможно не заметить, особенно магу…
Он поднимался из ящика, словно оживший мертвец из гроба… Нет. Конечно же нет. Он поднимался из ящика, как Переродившийся упырь встает из могилы. Сначала показались руки, мощные, но в то же время изящные. А потом, одним рывком…