Пробуждение

Пашковский Юрий Юрьевич

Устойчивый водоворот образовался вокруг торса лесного гиганта, вовлекая в свое вращение не только ноги-корни, но и землю под ними. Можно было не сомневаться: все, что составляло ноги гиганта, раздроблено настолько, что только тяжесть воздушных масс и вещества не давала ему рухнуть. А торнадо, крутившиеся с бешеной скоростью, уже достигли груди гиганта, сталкиваясь с октариновыми лепестками. Из темных воронок вдруг выскользнули лучи, такие яркие, будто внутри извивающихся столпов возникли небольшие Солнца. И эти лучи света пробили лепестки, как нож бумагу, и устремились к пестику, из которого продолжали появляться Призраки Гибели. Черные Духи на лепестках бросились к лучам, но по ним ударили

светлые протуберанцы, и Призраки распались черными клочьями.

Уолт мысленно ахнул. Некромагам не одну жертву надо было принести, чтобы изгнать одного Призрака Гибели обратно в области некробытия, и принципом меньшего зла было не обойтись. Да, велика Сила Ожерелья, необычайно велика.

Лучи света скрестились на пестике розы. И в тот же миг лепестки окончательно накрыли тело лесного гиганта, погребая под собой торнадо. Лесная магия своей формой удерживала колоссальные объемы Силы, как плотина удерживает бурную реку, и теперь вся эта Сила беспрепятственно обрушилась на заклятия Ожерелья Керашата. Отголоски сцепившихся Могуществ докатились до Уолта, Щит лопнул, не выдержав, Намина Ракуру закрутило, он чуть не выпустил из рук Ожерелье и не лишился всех элементалей Воздуха, разлетающихся подальше. Ухватив одного из них и вложив немало энергии из ауры, чтобы тот мог в одиночку удерживать мага на лету, Уолт восстановил Щит и взглянул на две сошедшиеся Силы.

В этот момент Ожерелье нанесло основной удар. Растаяли магнитные «бутылки», удерживающие антивещество, материя начала аннигилировать, высвобождая исполинскую энергию, усиленную колдовскими полями. Мощный взрыв, вырвавшись из водоворота, черным языком пламени ударил в небо. Его напору ничто не могло противостоять, поток Силы Леса был сметен в мгновение ужасающим напором, реальность возле черного пламени начала таять, бытие истончалось, переходя в свою противоположность.

Уолт мог бы погибнуть, находясь так близко к полностью активированному Заклинанию Ожерелья, но Ожерелье окутало черное пламя стеклящимся пространством, рождающим из себя все новые и новые измерения, уходящие в ненасытную топку черного жара и сдерживающие его распространение. Только лесной гигант, только он должен погибнуть. Ожерелье знало это — и старалось выполнить приказ.

Время потекло своим ходом, вернув Намина Ракуру к нормальному восприятию. Маг заморгал, сглотнул. Невозможно было поверить, что совсем рядом распадается материя бытия, что само бытие исчезает, оставляя после себя ничто. Магия… Магия — это ужасно.

Все завершилось так стремительно, что Уолт чуть не пропустил окончание действия. Стеклящееся пространство начало быстро съеживаться, сжимая черное пламя и то, что было лесным гигантом. Несколько секунд — и только черная точка в стекле висит в воздухе, еще секунда — нет и ее. И растянувшаяся территория раскуроченного леса с пустой километровой зоной внутри на месте лесного гиганта напоминала о нем.

Пора заканчивать задание.

О карлу можно не беспокоиться, ставить энергетические Щиты они не умеют. Такого рода заклятиям Защиты обучают только в Школе Магии, а Лесные эльфы в ней никогда не учились. Буйство энергий должно было надолго их вырубить, а развороченный Эфир пока не давал возможности открывать прямые порталы сюда. Карлу не станут проблемой.

Тогда за Вадларом и вместе с ним за ящиком.

Он спустился на холм и застал Фетиса за разглядыванием верхней части туловища смертного, которое покоилось на золотистых лепестках. Мечей в руках Живущего в Ночи уже не было.

— Кто это? — спросил Уолт.

— Вот и я думаю: «Кто это?» — протянул Вадлар. — Кстати, это ты локальный конец света устроил? Вижу, тебе моя удача пригодилась. С тебя секс… э-э-э, в смысле не прямо с тебя, а в смысле

обеспечения тобой секса для меня. Не подумай ничего лишнего…

Уолт присел, окинул взглядом побледневшее, но по-прежнему будто дышащее свежестью лицо, оттянул нижнюю губу, рассматривая острые зубы, быстро глянул на Вадлара, сравнив его нос с носом смертного, откинул с ушей льняные волосы.

— Эльф, — пробормотал он. — Светлый…

— Когда черный огонь весь мир закрыл, я уж думал, конец мне, но огонь вдруг начал отступать, а я сзади себя шевеление услышал. Развернулся — а там цветочки на лианах золотятся, взлетают и в фигуру какую-то складываются. Ну, я, не будь дурак, и шандарахнул по ней, не дожидаясь, пока какое-нибудь чудовище вылезет. А цветы осыпались, и вместе с ними вот этот вот… Хотя правильнее сказать будет: это вот…

— Это эльф. Светлый эльф. Светлый эльф-упырь.

— Эльфы не могут стать упырями.

— Его нижняя челюсть идентична нижней челюсти упырей. Вот, посмотри, она состоит из трех частей. — Уолт «просветил» заклятием кожу на лице эльфа. — У обычных эльфов она состоит из двух симметричных половин. Как у людей. И у гномов. Кстати, думаю, что у того гнома и того человека нижние челюсти тоже состояли из трех частей.

— Они были живыми, — тихо ответил Вадлар. — Они не могли быть упырями… И этот… этот эльф был живым. Видишь, он мертв, но холодный огонь не гложет его кости. И пускай его лицо похоже на лицо Сайфиаила после трансформы… Он не может быть упырем… Только люди…

— Невозможное возможно. — Уолту вспомнился девиз факультета алхимии. Он посмотрел на рваный срез, проходивший по животу эльфа. — Чем ты его шандарахнул-то, кстати?

— А Критерианскими Пчелами. Слыхал о таких? Уолт вылупился на Вадлара. Слыхал о таких? Еще бы не слыхал! Эти существа, наполовину сотворенные из магической энергии, а наполовину из физической, обитали в планах бытия, близких к областям Хаоса. В основном они роями странствовали в Великой Пустоте Вакуума, в виртуальном бытии, опасаясь приближаться к более упорядоченным мирам, где их хаотически-полевое существование могло не выдержать структурированной материи. Некоторые заклятия могли на время поместить Пчел в кокон энергий, защищающий их от влияния Порядка в мирах смертных, и тогда рой становился опасным оружием, максимально повышающим энтропию любых процессов и объектов. Факультету практической магии как-то удалось отловить одну Критерианскую Пчелу, и то благодаря советам прибывшего из другого мира мага. Пойманная в Заклинание Застывшего Времени, Пчела, серебристая клякса с янтарными полосками, пробыла в реальности Равалона недолго. Равалон находился близко к области Хаоса, но он был упорядоченным миром, и сущность Критерианской Пчелы не выдержала. Заклятия, создающего хаотические энергии вокруг Пчелы, маги Школы не знали. Оставив после себя только запах озона и серое облачко, Критерианская Пчела растворилась в упорядочивающих принципах бытия.

— Где… Где ты их взял?

— В Границе, где же еще? Наткнулся мой отряд как-то на подземелье, когда в рейд ходили, там могли прятаться Дикие. Мы спустились и наткнулись на сундук. А в сундуке безделушки разные лежали, мы их честно поделили. Мне вот красивая лампа и глиняная табличка, на которой надпись на незнакомом языке была, достались. Я потом узнал, что это старороланский, который был еще до макатыни, перевел. Оказалось, что в лампе хранятся некие Критерианские Пчелы и тот, кто потрет лампу, сможет ими управлять. Когда вокруг меня начали цветочки летать, я о лампе вспомнил и Пчелок выпустил. Они с этими цветочками быстро разобрались. Только на табличке не было написано, что Пчелки мои исчезают быстро, а я, по глупости, почти всех выпустил, совсем их мало у меня осталось…