Пробуждение
Шрифт:
Но вместо того, чтобы проснуться, я вскакиваю, щупаю одежду, шарю по карманам. Ничего.
– Открой рот!
Никто. Никто не забывает собственное имя. Почему я? Почему это должно было случиться со мной? Что теперь делать? Куда идти?
Пистолет все еще направлен на меня, когда он спрашивает: «Мы везем его в участок?»
– Должно быть, он чего-то наглотался. Думаю, наркотики.
– Или вчера праздновали слишком обильно. Поехали, мальчик.
Он поднимает руку, чтобы дотянуться до меня, и я отхожу назад. И вот что происходит. Воздух передо мной вибрирует, поднимает
Я пригибаюсь и бегу.
Эмма
Ночью
– Эмма!
Пижама липнет к коже, когда я просыпаюсь и включаю прикроватную лампу. Слышу шум за дверью и смотрю на будильник. Половина третьего.
Торопливо вытираю слезы с лица, подкрадываюсь босиком к двери и прислоняюсь ухом.
– …следует сказать ей заранее.
– Тогда она может заложить нас после пробуждения. Ты хочешь остаться после уроков?
– А сейчас? Она спит как мертвая, и если мы будем шуметь…
Металл ключа холодный, как мои пальцы. Я поворачиваю его и открываю дверь.
– Что… – начинаю я, но Брэндон и Ян проносятся мимо меня, будто это самая естественная вещь в мире – ночью пробираться в спальню для девочек.
– Какого черта тебе надо? – Я упираю руки в бока.
Брэндон прикрывает дверь и крадется ко мне, как пантера. Я заставляю себя не убегать в ванную и не запираться. Что-то в глазах Яна говорит мне, что устрашающее поведение Брэндона не несет реальной угрозы. Мы смотрим друг на друга в течение нескольких секунд.
– Хотим пригласить тебя на час сказок. Иногда мы, школьники из интерната, встречаемся ночью и рассказываем истории.
Что, простите?
– В половине третьего? С ума сошли?
Ян стоит рядом с ним, обе руки спрятаны в карманах джинсов. Словно Макмиллан допрашивает его у доски.
– Хм… да, так что встречи… очень редки, – он заикается, – и они добровольные. Тебе не нужно… Но было бы лучше, если бы ты…
– В прошлый раз Джаред рассказал нам историю, – грубо прервал Брэндон.
Теперь понимаю.
– Дай угадаю. Он назвался Синей Бородой.
– Верно.
Бедный. Он пытался оправдаться, но они не верили ему.
Вот почему папа отправил Джареда в Германию. Хочу ударить его от гнева.
– И что мне рассказать? – спрашиваю таким холодным голосом, каким только могу.
– О девушке, которая стала вороном и вернулась в качестве сокола, чтобы убить своих братьев, – глаза Брэндона слегка расширяются, и он наклоняется ко мне.
– Ну, чел, – стонет Ян, – ты не можешь хотя бы подождать, пока она не попадет под трибунал? Зачем пугать сейчас?
Трибунал? Становится все лучше и лучше.
– Пугаться? Его? Мечтайте! – Могу только надеяться, что они не заметят дрожи в моем голосе.
В коридорах включено аварийное освещение. Тем не менее я с подозрением смотрю на черную камеру, висящую в конце коридора над дверью.
– Не волнуйся, Шейла разобралась с ней, для нее это детская игра, – шепчет мне Ян. Брэндон идет вперед такими широкими шагами, что я почти перехожу на бег. Шейла на год старше.
Кабинеты биологии и химии Sensus Corvi не относятся к моим любимым классным комнатам. Мне хочется развернуться и пойти назад. Пахнет воском, серой и несвежей водой. Чучела сов и куниц оживают в тусклом свете мерцающих свечей, а копии древних человеческих черепов укоризненно смотрят на меня пустыми глазницами. Шторы подвальных окон закрыты, и около сорока учеников школы-интерната сидят на скамейках, расположенных на разных уровнях. Внизу, перед столом, напротив лавок, стоит единственный стул. Вокруг него свечи стоят полукругом на разной высоте. Без сомнения, это мое место. Ярко освещенное, перед массой судей, скрывающихся в полумраке.
Разве Ян не сказал, что это добровольно?
Возьми себя в руки. Ты ворон, а не трус.
Ученики в первых рядах смотрят на меня враждебно.
– Хорошо, ребята. Для тех, кто еще не знает, на что похож трибунал, краткое введение, – начинает Брэндон, – прежде всего, Кейра зачитает обвинения, которые мы собрали заранее. У Эммы есть полчаса, чтобы оправдаться. Затем мы голосуем за то, чтобы оставить ее в нашем кругу или объявить бойкот до конца обучения. Воздержавшихся нет. Если вы поддерживаете Эмму, нарисуйте кружок на карточке. Противники рисуют крест. Решение будет передано ученикам, которые не живут в интернате, они должны свершить правосудие, – минутная пауза.
Ученикам не из интерната? Холод проникает и добирается до кончиков пальцев. Фай! Это и она тоже.
Приговор.
– Мне не нужно объяснять вам, что голосование совершенно анонимно. Тот, кто донесет, тоже вне закона, – хладнокровно объясняет он. – И прежде чем ты нас осудишь: никто не придумывал этих правил. Кейра, покажи ей сертификат.
Она вытаскивает лист бумаги из своей сумки и протягивает. Документ выглядит мятым, словно его разворачивали и складывали более ста раз. Слегка порван по краям и углам, пожелтевший, с восковой печатью, символ которой уже неузнаваем. Черные чернила струятся по листу необычайно жирными буквами. Даже не будучи графологом, я вижу, что почерк излучает сильную уверенность владельца в себе. «Трибунал – это необходимость, метод и контроль общественного мнения», – гласил заголовок.
Радуйся, что они не откопали документы средневековой инквизиции.
– Правила написал некий Итан Паркер после того, как его одноклассник Ричард Монтгомери обратил соколов против Фаррана в Sensus Corvi. Паркер хотел, чтобы ученики оказали давление на Монтгомери, прежде чем сообщить о нем Фаррану. Это следует из идеи, что вороны держатся вместе и пытаются решить внутренние проблемы самостоятельно.
Затем Кейра зачитывает обвинения:
1. Тайные встречи с соколами.