Пробурить Стену
Шрифт:
— Ещё ты начни возмущаться, — вздохнул Седрик. — То есть у тебя ничего.
— У меня что-то. Проклятье, митинги и церковь Наяхши Хавы взаимосвязаны наиболее тесным образом. Я готовлю облаву в Адрубаде — получим полностью контролируемый центр в Лирейском округе, если всё пройдёт гладко.
— Уже что-то, — вздохнул Седрик и покосился на Зани. Тот сглотнул, принявшись отдирать кутикулки на пальцах, мигом разодрав себе указательный палец до крови. — Успокойся, рано или поздно они всё равно зацепились бы за
— Но это ведь… Сэр, это катастрофа! Так очернить правительство!
— Не было бы этого ничего, если бы бездумное, тупое стадо слушалось пастуха.
— А ты не думаешь, — завела былую песню Сильвия, — что стадо тебя затопчет? Смотрю Гинн совсем сдулся, не появлялся даже. 34-ая рота разбита, половина офицерского состава расстреляли. Частично тех, кто воевал за правое дело против Ампортуса, потом против Лиреи. Кем ты воевать будешь, когда потребуется?
— Люди сейчас не больше чем мясо, — отозвался Седрик. — Расходный материал.
Сильвия скривилась, показывая, что так не считает. А вот Зани был согласен. Седрик раззадорился и не собирался останавливаться:
— У меня мобильность. Меня не удержат стены. Я избирателен в убийствах, сопутствующий урон близок к нулю. Я — личность. Я бессмертен. В Авалоне нет оружия, которое можно мне противопоставить. Я — это самый огромный козырь в нашей войне и все это понимают. А людские вольности подавляются дрессировкой. Вот увидишь, ещё пять-десять лет и вся планета будет слушать каждое моё слово, а министры ходить под себя при одной мысли сделать вопреки моей воле.
Седрик ушёл к себе в комнату, понимая, что не всё так просто. И стоило ему заснуть, как ему об этом принялись напоминать обратное.
Железные горы, алое небо над головой, оторванная голова Титаниуса Ривала — его учителя. И хохочущий серокожий демон с большими, залитыми мраком глазами, вытянутым лицом, козлиной бородкой и козлиными рожками в чёрных доспехах с рунами, гравированными золотом. На поясе меч, дышащий пламенем.
— «В Авалоне нет оружия, которое можно мне противопоставить», — сделав голос на несколько октав выше, передразнил Седрика Агъирдоросс.
— Иди нахуй, дай поспать.
Агъирдоросс подошёл ближе, заглянул в глаза и обошёл по кругу. Седрик же был словно парализован.
— Я тебе говорю в который раз, чтоб потом не ругался, будто я не предупреждал: найди Амаддон и Харкон! Твой хитрожопый учитель просто прячет от тебя то, что решит все твои проблемы!
— Нет у меня никаких проблем. И судя по всему проблемы есть у тебя, раз ты мне про эти артефакты столько загоняешь. Я и сам справляюсь.
— Сам он справляется! Никакой благодарности за предоставленную мной помощь по развитию твоего астрального тела.
— Не приписывай всё себе. Я долго и упорно тренировал и тело, и разум. С самого
— И тоже самое проделывал твой худосочный колдунишко. Насколько он продвинулся?
Седрик мысленно закусил губу. Гинн остался почти на том же уровне, из-за чего впал в жесточайшую депрессию, почти не появлялся на кафедре, участвовал лишь в совещаниях и всё свободное время затворничал на дальнем востоке. Про него местные уже начали легенды слагать. Последний раз Седрик видел его короткий год назад.
Дьявол увидел замешательство Седрика, рассмеялся ему в лицо.
— Ты никто без меня, тебе нужно с этим смириться. Тебя затопчут и раздавят! Служи мне, и мир будет у наших ног.
— Мир и так уже у моих ног, даже без твоей заносчивой помощи.
— Ха, это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, как ты запоёшь, когда сюда забредёт любитель лёгкой наживы.
— Какое магам дело до моего мира? Здесь нет артефактов, здесь нет знаний, даже магии здесь нет. Как забредут, так и дальше пойдут.
— О, тут ты заблуждаешься, смертный. Существует огромное множество причин для сильных чародеев не сидеть на месте. Кто-то ищет славы, кто-то драки, кто-то просто развлекается, но с ними можно договориться. Есть же те, кого недолюбливают даже демоны — Апостолы Сестёр Хаоса. Смотрю ты заинтригован и заинтересован. Не буду томить: эти собирают кровавую жатву, вбирают в себя силу и растворяют мир, подобно пауку, что впускает яд в свою жертву. Они испытывают удовольствие, служа своим безумным богиням и поглощая всё живое — истинные безумцы.
— На безумцев всегда и во все времена была управа.
— Я сказал «безумцы». Я не говорил «глупцы».
Седрик
Толпа была словно колышущееся море. И море, словно в половодье, выходило из берегов. Ангеш, Морка, Саббон, Аккера, Аулкус, Бидаш-Митюр, Акидор, Туруд-Митюр… Если представлять планету сверху: два континента, разделённых океаном с жилками рек и веснушками озёр — а толпу людей рисовать алым, то алело всё, словно Авалон заболел ветрянкой.
Впрочем, если зелёным показать такие же толпы, но стоящие за Седрика праведным культом, почетая его за жестокого бога-защитника, то можно было нарисовать с десяток таких точек. Сегодня Седрик решил перекрасить одну красную в зелёную, но это не было простой задачей.
В Морке дела обстояли хуже прочего.
Седрик высунул из броневика часть туловища, оградив себя защитным барьером. Дым заволакивал небо. Во тьме пожаров светили прожектора, фонари и горючие коктейли. Толпа скрывалась в едком тумане, но Седрик знал, что люди тянутся на многие километры до самой черты города, напирая со всех сторон.