Проблеск небес
Шрифт:
– Я не могу выйти за тебя, ни сейчас, ни когда-либо. Видишь ли, я…
Гром выстрела потряс воздух. Что-то со страшной силой ударило ее в грудь. Она почувствовала, что падает на землю.
Голос Берка, кричащего ее имя, доносился словно из глубины длинного тоннеля. Затем темнота поглотила ее.
Глава 17
– Кэтрин!
Берк успел подхватить ее прежде, чем она выпала из фаэтона. Другой рукой он сжимал вожжи, удерживая испуганных лошадей. Деревья и поля кружились
Он прижимал ее обмякшее тело к своей груди. Ее глаза были закрыты. Сбоку на платье зияло отверстие. Кровь расплывалась красным пятном на бледно-желтой ткани.
Выстрел. В нее стреляли.
Кровь застучала в висках. Только не это! Только не Кэтрин!
Подавив панику, Берк опустил Кэтрин на свои колени. Непослушными пальцами он сорвал шейный платок и прижал к ране. Одной рукой дернул вожжи, и фаэтон покатился по проселочной дороге.
Кэтрин лежала неподвижно. Как мертвая.
Страх перенес Берка в прошлое, на поле сражения Ватерлоо. Он слышал, как свистели пули. Чувствовал запах крови и дыма. Ощущал, как к горлу подступает тошнота. Видел агонию умирающих солдат.
Нет!
Думай! Откуда раздался выстрел? Он не заметил никакого охотника, который прятался бы среди деревьев. Было ли это нападение намеренным?
Гнев закипал в жилах. Но Гришем не мог вернуться и броситься в погоню за стрелком. Он должен отвезти Кэтрин в безопасное место, где ей помогут.
Ему хотелось встряхнуть ее, но он не решался.
– Кэтрин, ты слышишь меня?
Она не отвечала. С удивительной ясностью ее милое лицо запечатлелось в его памяти. Темные ресницы, изящный подбородок и скулы. Тонкий профиль камеи в обрамлении этой дурацкой шляпки.
Час назад они пережили сладостные минуты блаженства, неведомого ему раньше. Сейчас Берк был готов отказаться от этих бесценных воспоминаний, лишь бы Кэтрин открыла глаза. Он отдал бы за это свою жизнь.
Гришем чувствовал на своей руке ее горячую кровь. Не умирает ли она? Невольно Берк представил, как ее душа покидает тело, устремляясь к сияющему тоннелю, притягиваемая сиянием и блаженством покоя.
Потеряна для него.
Берк молился. Пусть она живет. Пожалуйста, Боже, позволь ей жить!
Казалось, прошла целая вечность, пока он не увидел в конце длинной извилистой аллеи каменную коробку Сноу-Мэнор. Как только они остановились, Берк прижал к себе Кэтрин и соскочил на землю. Он широкими шагами подошел к дверям и ударом ноги распахнул их.
– Хэмфри! – загремел его голос, эхом разносясь по холлу.
Из дальнего коридора важной походкой вышел мрачный дворецкий.
– Милорд? – Подобострастное выражение его лица сменилось испугом при виде Кэтрин. – Миссис Сноу? Что случилось?
– Пошли за доктором. Сейчас же!
– Сию минуту, милорд. – Забыв о чувстве собственного достоинства, Хэмфри вприпрыжку побежал назад по коридору.
Берк внес раненую в гостиную и дрожащими руками уложил на кушетку. Ее бледность
– Мой дорогой лорд! Это вы так кричали? А это Кэтрин? Что это вы делаете?
Лорена влетела в комнату. Не обращая на нее внимания, Берк осторожно приподнял Кэтрин и расстегнул платье на спине. Затем освободил руки из рукавов и опустил лиф.
– Сейчас же прекратите это безобразие! – закричала Лорена. – Вы совсем утратили понятие о приличиях? О! – Она вскрикнула, подойдя ближе и увидев Кэтрин. Ее золотистая шаль соскользнула с плеч и упала на ковер. – Что случилось? Почему она в крови?
– В нее стреляли. – Берк замолчал, стараясь успокоиться и погасить гнев, пылавший, в его глазах. – Принесите мне полотенца. Побыстрее!
Лорена стояла, уставившись на Кэтрин.
– Вы говорите, стреляли? Вы уверены?
– Да, черт побери! Я там был. Это случилось на дороге из Уэст-Скрафтона.
– Вы видели… вы видели, кто стрелял?
– Нет. А теперь идите!
Лорена потрясла головой, как будто освобождаясь от оцепенения.
– Конечно.
Она дернула за шнур звонка, висевшего у камина, но, не дожидаясь слуги, выбежала из комнаты.
Берк осторожно опустил окровавленную сорочку Кэтрин и увидел ужасную рану на боку. Из нее сочилась небольшим ручейком кровь.
Глубокий вздох вырвался из его груди. Пуля прошла по касательной. Рана не смертельна. Здоровое молодое тело справится с этим. Однако она была намного слабее, чем закаленный в боях солдат.
Гришем сложил шаль Лорены и приложил ее к ране, чтобы остановить кровь. Кэтрин застонала. Он развязал ленту под ее подбородком и снял шляпку. Над ухом виднелась шишка размером с птичье яйцо.
Он пригладил спутанные шелковистые пряди.
– Кэтрин, – прошептал Берк, целуя ее побелевший лоб. Слова исходили из самой глубины души. – Кэтрин, любовь моя.
Она слышала его слова, как будто доносившиеся издалека. Его голос возвращал ее из мягких глубин мрака к свету, полному боли.
Ей было больно. Яркие искры кололи отяжелевшие веки. Левый бок пылал от жара, в то время как холод сковывал тело. Ей было холодно. Дрожь пробежала по телу, затем еще раз, пока ее не затрясло так, что застучали зубы.
Что-то теплое опустилось на нее. Одеяло. Она узнала этот мускусный запах, дрожь утихала.
– Берк? – тихим дрожащим голосом спросила Кэтрин.
Она ощущала его присутствие, чувствовала, как он гладит ее щеку, и слышала, как он шепчет ее имя.
Неужели Берк и в самом деле назвал ее своей любовью?
Нет, он не верил в любовь.
Кэтрин открыла глаза. Она была укрыта не только одеялом, но и сюртуком Берка. Перед глазами расплывалось его лицо.
Кэтрин заморгала. В глазах Берка была странная настороженность. Губы крепко сжаты. Когда она попыталась приподняться, голову пронзила острая боль. Кэтрин простонала: