Пробежка ввысь
Шрифт:
– Возьмите, - Бродский попытался вернуть кошелёк. – Я думал у вас действительно проблемы жизни и смерти, а вы здесь просто так - дурью маетесь.
– Как раз всё у меня непросто так. Сейчас я вам докажу, - учёный вытянул в окно руки, словно собирался дирижировать. – Посмотрите: слева от вас к стене прислонённая решётка. Есть? Берите и вешайте вот сюда, на крючки. Так. Теперь три шага назад. – Учёный вцепился в решётку что есть мочи. – Ну как теперь, а-а-а?!
– Теперь вы похожи на узника совести. – Бродский покачал головой. – Впечатляет.
–
– Зачем? – спросил Бродский.
– Поговорим, так сказать, в непринужденной обстановке. – Учёный прислонился щекой к решётке и перешёл на шёпот. – Я вам такое расскажу: ахнете.
Бродский спустился в полуподвальное помещение и в блике тусклого света определил правильный ориентир. Сваленные в углу блестящие детали напоминали средневекового рыцаря убитого на поле брани. На роль боевого коня претендовал дамский велосипед со срезанными покрышками, стоящий чуть в стороне. Ещё раз, окинув взглядом коридорную систему расположение дверей, которая была ему хорошо знакома ещё по женской общаге, Бродский вставил ключ в шестой замок.
– Ну что вы медлите? – спросили за дверью. – Открывайте.
– Ключ не подходит, - расстроился Бродский, словно за дверью томился не учёный алкоголик, а его последняя любовь.
– Что опять не подходит? – дверь приоткрылась и в проёме показалась удивлённое лицо учёного-ядерщика. – Значит, опять этот разгильдяй перепутал ключ. Ну, это и неудивительно. Вы проходите. Я сейчас…
– Зачем вас закрывают? – пройдя в комнату, Бродский увидел пьющего человека.
Показав на часы, затем на диван учёный замер в позе горниста.
– Фу-у, чёртова работа, - буркнул учёный. – Для большего эффекта приходится пить по расписанию. Двести граммов чистого спирта за раз, это вам не хухры-мухры.
– И что дальше? – иронично спросил Бродский.
– Дальше… - учёный улыбнулся. – До полного провала в бездну ещё пять минут, я должен вам много сказать. Главное: вы должны спасти Нюшу.
– Кого?!
– Нюшу. Она очень страдает.
Учёный говорил эмоционально, усиливая жестами трагичность положения, в котором оказалась особа по имени Нюша. Причём по мере опьянения жесты учёного стали всё реже совпадать с его речью, так как сказанные слова растягивались, будто прорезиненные.
Соображалка Бродского частенько давала сбой, как говориться, зависала, но в данную минуту она сработала точно, будто часовой механизм. Любитель поднимать чужие кошельки уразумел окончательно и бесповоротно.
«Влип, как муха в липучку».
Во-первых, как утверждал учёный, эта Нюша была страстно влюблена. Во-вторых, ждала ребёнка. И, в-третьих, эта самая Нюша, если верить учёному - женщина тонких чувств - совсем недавно была мужчиной с обыкновенным именем Константин, но из-за фанатизма к поэзии Бродского И. А. сменила пол.
«Я-то здесь причём?» - резонно спрашивал себя Александр Бродский.
«Если ей не помочь, она может наложить на себя
«Но я не хочу!» - резонно отнекивался Бродский.
«Но хотя бы попытайтесь вернуть её, вернее его в науку, - учёного-ядерщика прошибла слеза. – Эта Нюша мой двоюродный брат Константин. Учёный от бога».
Выйдя в коридор, Бродский ещё раз взглянул на адрес загадочной Нюши, всунутый в руки настырным учёным, который в конце своей пятиминутки, как и обещал, отключился, не дав Бродскому вставить последнюю аргументированную реплику, которая крутилась на кончике языка.
– Вы позволите пройти?
– Да. – Бродский поднял глаза и увидел перед собой невысокую, полную женщину. – Пожалуйста.
Женщина оказалась соседкой учёного-ядерщика.
– Скажите: этот Филипп Робертович Вишнявский он?..
– Бродский не успел сформулировать вопрос.
– Нет! – воскликнула женщина. – Больше ни слова не скажу здесь. Вызывайте официально, по повестке. Меня уже муж начал подозревать. Говорит: я работаю, а ты здесь с мужиками прохлаждаешься. Я ему говорю: это из милиции. А он: ещё раз увижу - убью.
– Я только хотел… - Бродский виновато улыбнулся.
– Нет!! – восстала женщина и для убедительности отказа хлопнула за собою дверь.
Бродский любил детективные истории, иногда, от нечего делать, мог увлечься простецким женским детективом. Но сейчас ощутив за собой слежку, он осознал, что из стороннего наблюдателя превратился в объект повышенного внимания, потому что его вели сразу несколько агентов спецслужб, похожие друг на друга, как две капли воды. Причем вели тем маршрутом, где пунктом прибытия значился Нюшин адрес. Идя к Нюше, Бродский чувствовал себя почти молодцом, потому что его законопослушность не вызывала сомнения. Он ни разу не привлекался, не штрафовался, не судился, не крестился, то есть имел незамаранное имя, к которому прилагалась идеальная характеристика.
«В крайнем случая напишу явку с повинной, - размышлял Бродский, звоня в дверь к загадочной Нюше.
Бродскому не открыли, поэтому он позвонил ещё раз. Опять ноль внимания. Тогда для сверки он достал точный адрес. Всё совпало, как в гидрометцентре, правда, в конце следовала приписка. «Звонить: два длинных, один короткий».
«Тире, тире, точка», - вхожу в роль шпиона догадался он и ничуточки этому не удивился.
Дверь неуверенно приоткрылась, и в проём выглянуло испуганное женское личико. Оценив Бродского на твёрдую четвёрку (по пятибалльному счёту) женщина спросила:
– Вы кто такой?
– Я Бродский Александр Викторович. Пришёл по поручению Филиппа Робертовича Вишнявского. Мне нужна Нюша.
– Можете пройти, - разрешила женщина. – Стойте! Вытрите обувь.
Войдя в просторную прихожую, до Бродского долетел весёлый гомон, возможно в гостиной что-то праздновали.
– Скажите: Бродский Иосиф Александрович вам случайно не родственник? – спросила женщина.
– Что? А-а-а, по-моему, нет. – Непрошеный гость чуть приподнял плечи.
– Если только очень дальний…